Образ и значение женщины в христианстве

В данном форуме можно задать вопросы отцу Александру.
Создайте тему и сформулируйте вопрос. Одна тема - один вопрос. Батюшка со смирением ответит

Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 12 июл 2013, 17:02

Позвольте предложить второе переиздание труда А.Н. Надеждина о роли женщины в Православии.
К сожалению, подлинник достать не удалось, книга не переиздавалась с 1873 года по 2000 год.
Помещать главы буду постепенно, но быстро.
Надеюсь, что книга будет полезна не только мне. Но и всем семейным парам.
Краткая справка об авторе.

Александр Николаевич Надеждин (1844-?) - магистр Петербургской духовной академии, член архивной комиссии при Святейшем Синоде.
«Права и значение женщины в христианстве» - один из главных трудов историка, был защищен им в качестве магистерской диссертации.
Главные его труды: "Права и значение женщины в христианстве" (СПб., 1873, магист. диссерт.); "Истории с.-петербургской духовной семинарии, с обзором общих узаконений и мероприятий по части семинарского устройства. 1809-1884 гг." (СПб., 1885); "Спиритизм перед судом христианства" (СПб., 1896).
Как член архивной комиссии при Святейшем Синоде, издал два тома (IX и XII) "Описания документов и дел архива Святейшего Синода" (Санкт-Петербург, 1902 и 1913).

ЖЕНЩИНА ХРИСТИАНКА
Образ и значение женщины в христианстве

* Печатается по изданию: А. Надеждин.
≪Права и значение женщины в христианстве≫.

СПб., 1873 г. Книга переиздается в сокращении и с небольшой стилистической правкой.

ПРЕДИСЛОВИЕ
С давних пор существовало убеждение, что женщина по природе своей слабее и ниже мужчины и потому всегда должна находиться у него в подчинении. Это подчинение женщины, соединенное большею частью с ее угнетением и страданиями, вызвало, особенно в последнее время, множество защитников ее самостоятельности и независимости. Теперь стали доказывать, иногда даже в ущерб самобытности женской природы, что женщина во всех отношениях равна мужчине и потому существовавшее доселе подчинение ее должно быть уничтожено как остаток времен варварства.
Между этими крайними воззрениями находится воззрение христианское.
Оно признает, с одной стороны, полное человеческое равенство мужчины и женщины, но не отрицает, с другой, и тех естественных особенностей их натуры, которыми определяется различие их взаимных отношений, их общественного положения и назначения в жизни.
Древний взгляд на женщину, со всеми печальными для нее последствиями,
существует и доселе: он старается находить себе опору в христианстве, прикрывается часто его именем, оставаясь в существе своем, далеко не христианским. Что же касается современного воззрения, призывающего к эмансипации женщин, то и оно, или в существе дела расходясь с христианским, все же ссылается на его авторитет; или же прямо порицает христианское воззрение как отсталое, не отвечающее современному развитию человеческой жизни. Между тем это отрицательное отношение к христианству имеет часто совершенно фальшивые основания, принимая за христианство, прикрывающиеся его именем, вовсе не христианские явления жизни, а пережитки язычества.
Христианство защищает человеческое достоинство и права женщины и, вместе с тем, отдавая должное ее природным особенностям, на основании их определяет ее отношение к мужчине и значение в жизни общественной.
Положение женщины вне христианства большею частью безотрадно, значение ее ничтожно или ненормально, отношения к ней неправильны и неестественны, права ее унижены.

Только христианство — это лучшее выражение нормального порядка вещей, эта высшая степень нравственного совершенства — обеспечивает за женщиной ее настоящее значение и законно принадлежащие ей права.
Библия, на первых своих страницах изображая состояние невинного человека, показывает также и первоначальное высокое значение женщины, и светлый образ семейных отношений. Грехопадение совершенно изменило людей и их отношения. Последствием его для мужа
явилась вечная упорная борьба с природой, а для жены — материнские страания и подчиненность мужу. « К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт. 3, 16).
История представляет печальное оправдание этого приговора.
По учению Библии, человек, отпавший от Бога и подвергшийся всем злым последствиям своего падения, не лишился, впрочем, надежды на возвращение утраченных благ, на восстановление расстроенной им гармонии жизни. Ему дано было обетование, что жена, которая сделалась виновницей его падения, первая поддавшись обольщению змия, послужит и к его восстановлению: Семя жены поразит главу змия (Быт. 3, 15). Время до исполнения этого Божественного изречения оказалось продолжительным.
Грешному роду человеческому весьма трудно было сохранять в целости и неповрежденности данное обетование. Требовалось руководство Самого Бога, Который и избрал с этой целью народ еврейский (Исх. 19, 5—6 ). Но и находившиеся все-таки под грехом, евреи не чужды были многих уклонений от требований чистой нравственности.
Господь — Иисус Христос пришел на землю, чтобы восстановить падшее естество человека.
Новые религиозные и нравственные воззрения, открытые христианством, изменяя весь уклад древней жизни, должны были радикальным образом изменить и быт женщины.
Но христианским воззрениям трудно было привиться к древнему, вконец развращенному обществу. Борьба новых идей со старыми сопровождалась не только кровавыми, но и нравственными жертвами: человеческие недостатки и заблуждения в жизни постоянно примеши-
вались к чистоте и святости евангельского воззрения. Среди небесной пшеницы являлись и плевелы, препятствующие ее росту.
Видя в женщине начало и средоточие всякого греха, люди основывались действительно на множестве ее нравственных недостатков. Но никто не хотел обратить внимание на то, что эти нравственные недостатки развились в женщине во многом из-за ее угнетенного положения. Ее коварство, хитрость, измены — не суть ли некоторого рода плата мужчине за тяготеющий над нею гнет его?
Такое уничижение женщины, в корне разрушаемое христианством, осталось, однако, и в обществах, именующих себя христианскими. Некоторые еретики
первых веков (гностики, манихеи и пр.) держались этого отрицательного взгляда, стараясь находить себе подтверждение в неверно понимаемом ими христианском учении. Особенно крайние аскеты, вроде, например, евхитов, продолжали смотреть на женщину не иначе как на "источник греха, матерь преступления, врата дьявола, ученицу змия, хвост скорпиона" и т. п. Эти еретики старались всячески избегать женщин.
К сожалению, взгляды их нашли себе значительную поддержку в средние века.
На Западе враждебный взгляд на женщину усилился особенно тогда, когда папская власть увидела, что семейные связи духовенства составляют одно из главных противодействий для ее возвышения. Папская власть, опираясь на аскетические начала, объявила, что общение с женщиной — этим сосудом разврата — есть осквернение для священника, предстоящего престолу Божию и совершающего бескровную жертву. Буллы Григория VII против брака
духовных лиц, унижая женщину в теории, в то же время унижали ее и на практике. Разврат, развившийся в духовенстве вследствие целибатства, породил наложничество и незаконное сожительство.
Последний раз редактировалось Ромашка 12 июл 2013, 17:29, всего редактировалось 1 раз.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 12 июл 2013, 17:05

ЗНАЧЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ
В ХРИСТИАНСТВЕ


Только Православие сохранило истинное воззрение христианства на женщину.

Истинное христианство признает достоинство каждого человека и является, по преимуществу, с характером всеобщности. Это не домашняя религия какой-нибудь семьи, не национальная религия какого-нибудь народа. Христианство не ограничивается какой-либо кастой или группой избранников. С самого появления своего оно призывает к себе все человечество, всем людям обещает спасение (Лк. 2, 31—32) и проповедуется всем народам (Мф. 28, 19).
Только христианство показало людям Единого и Всеобщего Бога, Который есть Отец Небесный для людей всех национальностей, будь они иудеи, эллины или варвары, рабы или свободные, мужчины или женщины. Все они дети Его и между собою братья и сестры, соединенные друг с другом узами любви, составляющие одно духовное семейство, или Царство Божие (Рим. 3, 22). Да будут все едино (Ин. 17, 21), — была последняя молитва Иисуса перед страданиями.
Что внешние преимущества и отличия, равно как и разные внешние недостатки и слабость, не имеют существенного значения в Царстве Божием, это ясно показало христианство, обратившись особенно к тем, на которых в древности лежала печать отвержения. Разного рода несчастные и страждующие призываются Христом (Лк. 4, 18—19).
Труждающимся и обремененным по преимуществу обещаются отрада и успокоение (Мф. 11, 28—30). Покаявшиеся мытари и блудницы получают предпочтение в Царстве Божием перед пер-
восвященниками и старейшинами (Мф. 21, 31); слабые дети имеют свободный доступ туда (Мк. 10,13—16; Мф. 18,1—6; Лк. 18, 15—17). Нечистые язычники очищаются и сподобляются принятия
Святого Духа, к изумлению верующих иудеев (Деян. 10, 15—45; ср.: 11, 9—
17); благодатные дары обильно изливаются на всякую плоть (Деян. 2, 17—18).
Таким образом, право человека, как творения Божия, в христианстве поставлено выше всех прав и привилегий, даваемых происхождением, сословием, полом, или общественным положением.
Прежний идеал человека, определяемый на основании этих внешних условий, не имеет ничего общего с христианским идеалом. Прежние языческие добродетели — мужество, храбрость, внешняя сила — в христианстве сменяются нравственными добродетелями, такими, например, как вера, любовь, смирение. Внешняя сила уступает свое место силе нравственной; дух торжествует над плотью. Сообразно с этим, прежнее бесправное положение женщины теперь должно было радикально измениться. Женщина оказалась не только вполне соответствующей христианскому идеалу, но по своей натуре, может быть, даже по преимуществу, подходящею под этот идеал. Христианство ясно показало, что женщина обладает всеми высокими разумно-нравственными достоинствами и свойствами человеческой природы. Поэтому может и должна иметь не прежнее, служебное только и пассивное значение, при котором и существование ее не мыслилось отдельно от мужчины, но значение совершенно самостоятельной, свободной человеческой личности.
Прежде всего женщина есть личность, и потому ей принадлежат все общие че ловеческие права и преимущества, естественные и благодатные. В этом она не имеет отличия от мужчины.
Но с другой стороны, христианство как воззрение, гармонирующее с условиями человеческой природы, не могло игнорировать то обстоятельство, что женщина есть человек иного пола, чем мужчина, и что она, в силу этих своих естественных особенностей, в различных отношениях жизни, должна иметь особенное значение, неодинаковое с мужчиной, которое, впрочем, нисколько не служитк ее унижению или невыгоде, напротив, только показывает индивидуальность ее собственно женской личности. Таким образом, восстановляя общечеловеческие права и достоинства женщины, христианство, в то же время, защищает и представляет в истинном свете ее права и достоинства собственно женские.

ОБ ОТНОШЕНИИ
ГОСПОДА ИИСУСА ХРИСТА
К ЖЕНЩИНАМ

Христианство признало и утвердило общечеловеческое значение и права женщины. Это прежде всего можно видеть из истории отношений к женщине Самого Господа Иисуса Христа и Его верных последователей. Евангельские примеры отношения Спасителя к женщинам наглядно показывает, как высоко и уважительно смотрел Он на женскую личность. Его отношение к женщине всегда было внимательным, нежным, не говоря уже о высокой чистоте этих отношений. Спаситель показал, что если кто особенно нуждается в Его помощи и защите и имеет полное
право на то, так это угнетенный и отверженный доселе пол.
Он всегда заявлял, что женщина обладает высоким совершенством человеческой природы. Часто беседуя с женщинами, Он признавал их способность к восприятию и усвоению тех высоких
истин, которые нелегко усвоялись и апостолами. Иисус Христос неоднократно обнаруживал, как может быть искренна и глубока вера женщины, как горяча любовь ее, сильна и чиста ее преданность всему высокому, святому. Каждое движение Спасителя в обращении с женщинами направлено было к утверждению и засвидетельствованию пред всем миром их человеческих достоинств и служило к разрушению тех цепей рабства, отчуждения и вечного несовершеннолетия, в которых женщина находилась прежде.
По изображению Евангелия, страждущая женщина всегда находила в Иисусе глубокое сострадание и полную готовность на помощь. В этом отношении она не только не унижалась пред мужчиной, напротив, иногда как будто пользовалась предпочтением. Спаситель нередко выказывал особую симпатию к ней, или сам вызываясь на помощь, или относясь к ней в самых нежных выражениях, или прославляя ее веру и другие нравственные качества. Рассказы евангельские очевидным образом подтверждают это.
Когда Спаситель пришел в дом апостола Петра, то увидел, что теща его страдает от сильной горячки. Он обратил особенное внимание на страждущую и не замедлил подать ей Свою Божественную помощь. Он коснулся руки ее, и горячка оставила ее; и она встала и служила им (Мф. 8, 14). Однажды на пути в город Наин Иисус встретил погребальную процессию: несли умершего юношу, единственного сына у матери-вдовы, которая шла за гробом, вся в слезах.
Неоткуда было ожидать утешения несчастной: учители народа — фарисеи — большею частью только притесняли вдов (Мф. 23, 14; Мк. 12, 40). Христос сжалился над нею. Он уговаривает ее не плакать, потом, чудесным образом воскресив ее возлюбленного сына, возвращает его обрадованной и пораженной благоговением пред Спасителем, матери (Лк. 7,11—17).
Случилось также Иисусу быть в одной из синагог в субботу и учить. Тут была женщина, восемнадцать лет одержимая страшною болезнью: она была скорчена и не могла стоять прямо. Заметив больную, Спаситель Сам подозвал ее и возложением рук избавил от страданий: она выпрямилась и стала славить Бога. Для фарисея — начальника синагоги, строгого исполнителя буквы закона — милосердие к женщине показалось совершенно неблаговременным, ибо была суббота. Он грубо заметил женщине, что в другие дни, а не в субботу, нужно приходить лечиться. Спаситель пристыдил фарисея за такое равнодушие к страждущей женщине. Лицемер! — сказал Он, — не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? (Лк. 13,15—16).
В другой раз, когда Христос проходил среди большой толпы народа, одна женщина, которая страдала двенадцать лет кровотечением и бесполезно истощила на врачей все свое состояние, услышав о необыкновенной силе Иисуса, тихо подошла к Нему, надеясь одним прикосновением к Его одежде избавиться от своей болезни. Глубокая вера женщины не обманула ее: течение крови остановилось, и она почувствовала выздоровление. Христос не хотел оставить в неизвестности веру женщины и не упустил случая засвидетельствовать пред всеми ее достоинства. Когда на вопрос Его: "Кто прикоснулся ко мне?" — испуганная женщина пала пред Ним, всенародно объявив, по какой причине она прикоснулась, Он нежно ободрил ее: "Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя" (Мф. 9, 22). Не к обличению женщины Он заставил ее сознаться, но, очевидно, к прославлению ее, ибо глубокая вера ее могла служить примером для других. Начальник синагоги, например, в это же время просивший Христа об исцелении своей дочери, мог поучиться у этой женщины: сам он был не настолько тверд в вере, чтобы не поколебаться, когда услышал от посланного из своего дома, что дочь его уже умерла и что поэтому незачем утруждать Учителя.
Спаситель пришел в его дом, где собрались уже во множестве плакальщицы и музыканты, готовясь к печальной, погребальной церемонии. Среди всеобщего плача и смятения Иисус, выслав лишний народ из комнаты, берет за руку умершую дочь Иаира и пробуждает ее нежным отеческим словом: Девица, тебе говорю, встань (Мк. 5, 41).
В другой раз Иисус Христос проходил через пределы Тирские и Сидонские.
И вот женщина хананеянка, вышедши из тех пределов, кричала Ему: Помилуй меня, Господи, сын Давидов! дочь моя жестоко беснуется (Мф. 15, 22).
Обстоятельство замечательное. В то время как иудеи, для которых, по-видимому, прежде всех готовилось Царство
Божие, не верят в Него и бегут от Него, женщина язычница спешит ко Христу, открыто исповедует Его как Мессию, сына Давидова, согласно с верованием иудеев, и просит Его милосердия. Тяжко было видеть бедной матери ежедневные ужасные страдания дочери, находившейся в бесчувственном состоянии.
Иисус сначала ничего не отвечал хананеянке, и ученики, негодуя на кричавшую, просили Его отпустить ее, чтобы она не надоедала. Ученики пренебрежительно отнеслись к женщине, они не подозревали, что "за внешним голосом уст ее, — по выражению Златоуста, — скрывался сильный вопль твердо верующей души". Они не чувствовали, что Христос, по видимому только, не обращал на нее внимания, с целью обнаружить ее нравственное величие. Женщина принадлежала к такому народу, который по закону иудейскому считался отверженным, презренным и нечистым, от которого следовало удаляться (Втор. 7, 3).
Спаситель не хочет прямо нарушать закон и быть соблазном для иудеев, потому Он не обращает внимания на жен-щину и, на просьбу учеников — отпустить ее, отвечает применяясь к иудейскому образу воззрения: Я послан толь-ко к погибшим овцам дома Израилева
(Мф. 15, 24). Между тем женщина не отставала и не прекращала своей мольбы: она кланялась Ему, упала к ногамЕго и умиленно просила изгнать беса из ее дочери: Господи, помоги мне! (26) — молила мать. Ее не смущает, по-видимому, жесткий, хотя направленный опять к высокой цели, ответ Спасителя на ее неотступную просьбу: Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам (27). "Господи! но и псы едят крохи, со стола господ их" (28), — смиренно замечает на это хананеянка, выражая тем и свою веру во всеобщность спасительных благодеяний Христа, хотя они и назначены прежде для детей — иудеев. Более уже не было нужды испытывать женщину:
твердость и глубина ее веры, постоянство молитвы были слишком очевидны. И Спаситель, восхвалив ее и успоко-ив, помог ей. "Если бы она сразу получила просимое, — замечает по этому поводу Златоуст, — то тотчас и ушла бы и никто не видел бы ее сокровища...Пусть выслушают это те, которые молятся без усердия". В самом деле, хана-неянка как будто слышала и вполне усвоила учение Христа о молитве: Просите и дано будет вам: ищите, и найде-те; стучите и отворят вам (Мф. 7, 7).
Мало того, она как будто слышала и другие слова Христова учения: Благословляйте проклинающих вас (Мф. 5, 44).
Спаситель, по-видимому, унижает ее, приравнивая к псам, а она прославляет Его, называя Господом (Мф. 15, 27). Не представляет ли христианство в этом и подобных случаях доказательства естественных богатств нравственной стороны женской натуры, неведомых древнему миру, или же не замечаемых им?
Женщины порочные, осужденные и всеми презираемые, находили в Иисусе также своего защитника и благотвори-
теля. Он не стыдится их, не удаляется от них, напротив, вполне доступен им,
Сам ищет их общества, зная, что нежная, способная к любви и преданности женская натура, в особенности дорога для Его религии, проповедующей любовь, терпение, кротость.
Раз в храме, где учил Иисус, книжники и фарисеи подвели к Нему женщину, которая, как говорили они, была взята в самом действии прелюбодеяния, а таковых закон Моисеев предписывал побивать камнями (Втор. 22, 21). Со злорадством ожидали враги Христовы, что ответит Он на это требование закона; Он, Который так любит проводить время с мытарями и грешниками (Мк. 2, 15—16), и не только обещает таковым Цар-
ствие Божие, но еще прежде других (Мф. -21, 31). Неужели явную прелюбодейку.
Он станет защищать теперь, вопреки прямой заповеди Моисеева закона? (Лев. 20, 10). Или, не придется ли Ему отказаться от покровительства подобным лицам и чрез то лишиться Своей популярности? Так рассуждали книжники и фарисеи, думая, что ставят Иисуса в безвыходное положение.
О греховности прелюбодеяния Иисус Христос учил строже, чем иудейские законники (Мф. 5, 27—28), но Он имел
всегда в виду не внешнюю, формальную, юридическую сторону дела, а нравственную, внутреннее настроение сердца. С этой стороны Он оправдывал таких людей, которые с фарисейской точки зрения были грешниками; с этой же стороны Он нашел возможным оправдать и бедную женщину, на которую с ожесточением напали фарисеи. Кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7), — сказал Спаситель в ответ на их настоятельные требования. Тогда совесть каждого сильно заговорила в обвинителях, и вот они, один за другим, начиная от старейших и до последних, стали уходить, в то время как Спаситель, наклонившись, чертил пальцем на земле. Остался один Иисус и женщина, стоящая перед Ним. Подняв голову и не видя более никого, кроме женщины, Иисус спросил ее: Где твои обвинители? никто не осудил тебя? — Никто, Господи! — смиренно отвечала преступница. И Я не осуждаю тебя. Иди и впредь не греши (10—11).
Таким образом, оказалось, что женщина, которую фарисеи обвиняли в прелюбодеянии, была вовсе не грешнее, чем сами они, грехи которых оставались втайне. Она оказалась даже выше их в нравственном отношении, потому что не осуждала других за то, в чем сама была виновна (Рим. 2, 1—3), не скрывала своего греха и не оправдывалась, но смиренно дала решения своей участи, горько скорбя о том, к чему, может быть, вынудила ее дурная и тяжелая обстановка жизни. Все это видел Христос. Обличив блюстителей закона, Он в то же времяоправдал беззащитную преступницу, предупредив ее только впредь не грешить, научил быть снисходительными в суждении о проступках ближних, без различия пола и давать им полную возможность кпокаянию и исправлению (Ин. 8, 2—11).
Подобный же случай нравственного возвышения женщины, падшей в общественном мнении, рассказывается у евангелиста Луки (7, 36—50).
Некто из фарисеев просил Иисуса Христа к себе отобедать. Он пришел и по обычаю возлег. Тогда одна женщина
того города, которая была грешница (по преданию, Мария Магдалина), узнав, что Христос обедает в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и стыдливо стала позади у ног Его. В сознании своей виновности, женщина горько плакала; слезами своими она обливала ноги Иисуса, а волосами обтирала их. Вместе с тем она целовала ноги Его и мазала их миром. Фарисей смутился, увидев это, и подумал про себя: "Если бы Он былпророком, то знал бы, что за женщина прикасается к Нему и оттолкнул бы ее: ведь она известная грешница". На эту мысль фарисея Спаситель отвечал притчей о двух должниках.
Один из них должен был заимодавцу пятьсот динариев, а другой пятьдесят. Но как они не имели чем заплатить, то заимодавец простил обоим. "Скажи же, который из них более возлюбит его?"— обратился Христос к фарисею. Симон справедливо отвечал: "Конечно тот, которому больше прощено". Тогда Спаситель ясно показал ему, почему женщина заслуживала глубокого сочувствия и большей даже милости, чем сам фарисей, который не оказал Христу всех условий гостеприимства, хотя и позвал Его обедать *(*По древнему обычаю вежливости и гостеприимства нужно было позаботиться об умовении ног своим гостям. (Быт. 18, 4; 19, 2).)
Нет нужды, что она была грешница: ее горячая любовь к Спасителю, ноги которого она обливала слезами и лобызала, возливая на них миро, много говорила в пользу ее нравственных достоинств.
Со стороны гордого фарисея падшая женщина ничего не могла ожидать, кроме презрения и грубости. Но, встретив
Лицо, запечатленное чертами святости, бесконечной любви, кротости и всепрощения, она сама прониклась великою к Нему любовью и благоговением. Она раскаивалась во грехах своих, которым служила доселе, может быть, вследствие трудности и безнадёжности своей униженной и не находившей сочувствия участи. И вот прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много. Отсюда очевидно, что общий нравственный
строй женщины не может оцениваться одним преступлением, или известным родом преступлений. Богатства ее нравственной природы могут быть настолько велики, что ради них нельзя еще предавать ее осуждению: нужно только оценить их и возбудить. Так опять грешница предпочтена мнимому праведнику и удостоена послужить для всего мира образцом истинного покаяния, любви и веры.
С умственной стороны, женщины до Христа, как мы видели, также не пользовались человеческими правами. Их считали неспособными к знаниям, доступным мужчине. Но Христово высокое учение раскрывается пред всеми одинаково и между женщинами находит иногда лучших последовательниц. Из рассказов евангельских о насыщении нескольких тысяч людей, один раз пятью в другой раз — семью хлебами, видно, что женщины с малыми детьми, голодая и подвергаясь всем невзгодам пути, ходили за Иисусом, слушая Его спасительное учение (Мф. 14, 19—21). И Он никогда не устранял женщин из круга Своих слушателей, ни разу не показал недостаточность их понимания. Напротив, часто вступал с ними в продолжительные и возвышенные беседы, снисходя, если нужно было, к их понятиям и терпеливо выслушивая их естественные недоумения.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 14 июл 2013, 22:54

После первой Пасхи Иисус возвращался из Иудеи в Галилею. Проходя через Самарию, Он близ города Сихаря
(Сихема) сел отдохнуть около колодца Иакова. Ученики Его отправились в город купить пищи. В это время одна са-
марянская женщина подошла к тому же колодцу за водой. Христос попросил у нее пить и по этому поводу вступил с ней в продолжительную беседу, к великому удивлению Своих учеников.
Иудеи считали самарян отверженными, нечистыми, так что избегали прикасаться к ним, проходить через их города, говорить с ними. Самаряне же в свою очередь бегали от евреев и отгоняли их от себя ( Лк. 9, 52—53). Вот почему самарянка при словах Спасителя — дай мне пить (Ин. 4, 7), — немало изумилась и не могла скрыть своего изумления: "Как иудей решился просить воды у самарянской женщины? Пренебрегает ли Он разделением веры, существующим между ними, или этот Человек по Своему Духу так велик, что возвышается над народными предубеждениями? Верно, это не из обыкновенных иудеев".
Так размышляла, может быть, самарянка и в недоумении спросила Иисуса: Как Он, будучи иудеем, решился просить воды у нее — самарянки? При этом она как будто дорожит своей водой, сомневаясь, может ли не вопреки совести, или духу национальной веры, дать иудею пить ее.
Недоумение женщины Спаситель разрешил, дав ей понять, что Он действительно не обыкновенный иудей, из тех,
что чуждаются самарян, а что Он Сам обладает высочайшим даром, о котором она и понятия еще не имеет. Дар этот есть живая вода, которую Он может сообщить просящему. Под именем живой воды Христос разумел Духа благодати (Ин. 7, 38—39), тот приснотекущий источник нравственной жизни, который утоляет духовную жажду истины и благ духовных и укрепляет нравственные человеческие силы, расслабленные плотскими, греховными влечениями.
Бели Никодим, ученый фарисей, с которым раньше беседовал Христос таже о высоких духовных предметах, непонимал слов Его и часто с недоумением возражал: "как может сие быть?" (Ин. 3, 4—9); если ученики Спасителя весьма часто не могли возвыситься до высшего духовного понимания того, чт Он говорил им (Ин. 4, 33), — то есте- ственно, что простая женщина, в первый раз видевшая Иисуса, не могла сразу понять Его возвышенной речи и сказанное Им о живой воде отнесла к воде, находившейся в колодце. Она в простоте душевной замечает Христу, что Ему нечем почерпнуть воды, а колодец глубок-.. Но вот внезапная мысль озаряет ее. Внутреннее чувство простой души говорит ей, что собеседник предлагает ей какую-то другую воду, не из этого
источника. Кто же этот собеседник? Где же эта живая вода? Неужели есть источник лучше и важнее этого? А ведь этот получен в наследство ее соотечественниками от святого и уважаемого праотца Иакова, который сам, со всем своим домом, пил из него. Если бы была другая, лучшая вода, то Иаков не пил бы отсюда. Между тем чужестранец говорит именно о другой какой-то воде. Неужели Он больше самого Иакова? Такой вопрос, естественно, возник в голове самарянки и она предлагает его Спасителю.
Непонимание и недоумение женщины нисколько не тревожат Христа. Он все-таки видит в ней полную способность к духовному просвещению. Он снисходительно разъясняет ей, в чем заключается преимущество Его воды, утоляющей духовную жажду, текущей в жизнь вечную, пред чувственной водой Иакова, после которой жажда опять возобновляется. Из преимуществ этой неизвестной воды пред водою Иакова само собой вытекал ответ на вопрос: кто же из них больше?
Самарянка верует словам Христа и изъявляет готовность отказаться от своего заветного, священного источника для
живой воды, какую ей обещают. Но она не может еще отвлечься мыслью от воды чувственной и жажды телесной и потому говорит: Дай мне этой воды, чтобы больше мне не иметь жажды и не при- ходить сюда черпать (Ин. 4, 15). Для дальнейшего разъяснения дела нужно было, с одной стороны, поставить женщину на более близкий и доступный для нее путь размышления — путь собственной ее жизни, не совсем беспрепятственной к принятию живой воды; с другой, полезно было обнаружить пред женщиной пророческую силу, дабы чрез то привести ее к мысли, что пророку прилично говорить о духовных дарах, а не о чувственных нуждах.
Обличение в порочной жизни, сделанное жене (после того как, на предложение Спасителя пригласить мужа, она отрицала свое замужество), не отталкивает ее от Христа, напротив, возбуждает благоговение к Нему как пророку. Подобно этому и другие последователи Христа исполнялись веры в Него иногда после того, как Он показывал Свое прозрение, — например, Нафанаил (Ин. 1, 48—49). Итак, цель наполовину уже достигнута: женщина убеждается в необыкновенной и сверхъестественной силе своего собеседника. Теперь она уже не будет говорить о чувственном, житейском, не будет и слова пророка понимать в обыкновенном смысле. Теперь она сама обращается к Пророку за разрешением заветного вопроса, который был предметом сильных пререканий между иудеями и самарянами: где должно поклоняться Богу, — в Иерусалиме, или на горе Гаризим? Тем естественнее со стороны женщины был этот вопрос, что она видела в своем собеседнике все-таки иудейского пророка, следовательно, как бы опасалась вполне довериться Ему, чтобы не погрешить против отцов: итак, как же Он разрешит вопрос о поклонении Богу,— согласно ли с завещанием отцов? Тут Спаситель вводит свою собеседницу в круг понятий еще более возвышенных. Он отвергает возможность того и другого места поклонения, так как истинное служение Богу не может огра-
ничиваться одним каким-либо местом. Он говорит, что скоро ни иудейский храм, ни самарянская гора не будут иметь особенного религиозного значения. При этом Спаситель в деле Богопочтения отдает все-таки некоторое преимущество иудеям перед самарянами, слепо привязанными к внешности, к месту, обряду, без живой веры, которые, оставив всю следующую за Моисеем историю Богооткровения, не могут дать себе отчета, Комупоклоняются. Истинное поклонение Богу как Сущему духовному и святому, должно быть духовно по преимуществу, чисто и чуждо человеческих заблуждений, произвола и лицемерия. И время такого поклонения настает; обряды закона Моисеева и чувственные жертвоприношения отныне теряют свое значение.
Это новое и высокое учение естественно вызвало в самарянке мысль о Мессии, Который, как конечно слыхалаона, Один может отменить богослужение, определенное законом и изъяснить все нужное для истинного Богопочитания и спасения людей (Ин. 4, 25).
На такую мысль, высказанную самарянкой, Спаситель уже прямо и ясно отвечал, что Говорящий с нею и есть Мес-
сия. Замечательно, что это единственное по своей ясности и прямоте свидетель-
ство Иисуса Христа о Своем мессианском достоинстве. Это откровение так поразило женщину, что она, подобно апостолам, оставившим свои сети для Христа, бросила водонос и поспешила в город к своим единоплеменникам, чтобы привести их посмотреть, не Христос ли тот пророк, с которым она рассуждала.
Возвратившиеся в то же время ученики весьма удивились, застав своего великого Учителя рассуждающим с
женщиной. Под влиянием еврейского воззрения*, они по-видимому не ожидали, что Учитель их и женщину счита-
ет достойною и способною для возвышенных собеседований. Но, питая к Нему великое уважение, они не решались предложить Ему смелый вопрос о том. Между тем многие самаряне того города, пришед ко Христу, по слову женщины, свидетельствовавшей, что Он сказал ей все, что она сделала, уверовали в Него (Ин. 4, 39).
Не случайно мы так внимательно остановились на беседе Иисуса Христа с самарянкой. Эта беседа ясно показыва-
ет отношение Христа к женской натуре. Он признал за ней способность и право слушать и воспринимать те высокие истины, которые необходимы для всех людей. Духовная, благодатная жизнь, под символом живой воды; служение Богу духом и истиною и, наконец, мессианское достоинство: вот, можно сказать, главные принципы христианского учения, раскрытые Христом пред простой женщиной. Она не только удостоена
восприятия этих высоких истин, но явилась в числе первых последовательниц Христа и сделалась первой проповедницей Его имени в Самарии.
Достойно внимания замечание св. Златоуста о самарянке, которую он сравнивает с Никодимом: "Жена тотчас же
уверовала, показав себя разумнее Никодима и не только разумнее, но и мужественнее. Он, слышав много подобного, никого не призвал ко Христу, да и сам оставался в нерешимости, а она совершает дело апостольское, всем благовествуя, призывая к Иисусу, и целый город увлекает к Нему". Никодим, услышав слова Спасителя, сказал: Как это может быть? (Ин. 3, 9). Даже когда Христос привел ему в качестве ясного примера явление Духа, и тогда Никодим не принял слова Его. А жена не так; сначала она недоумевает, но потом, принимая слово Христово без предубеждений, а как прямую истину, тотчас склоняется к вере. Еще менее эту женщину можно сравнивать с иудеями. Когда им говорил Христос: Я есть хлеб жизни(Ин. 6, 35), — они не только не верили, но и соблазнялись. Жена, напротив, не впадает в этот недуг, а настаивает и просит.
В Иудее находилось одно красивое селение — Вифания, куда Иисус любил приходить, как бы для отдохновения после тяжкой борьбы с фарисеями. Здесь жило любимое Им семейство, которое всей душой предано было своему учителю. Семейство это состояло из Лазаря и его двух сестер — Марфы и Марии. Раз, после беседы с иудейским законником о том, кто наш ближний, Христос зашел в дом этого благочестивого семейства.
Возрадовались сестры приходу любимого Учителя. Мария тотчас же села около ног Его и стала слушать Его спаси-
тельное учение. Между тем Марфа заботилась о приготовлении угощения дорогому Гостю и, видя, что сестра не хочет помочь ей в этом, стала жаловаться Иисусу на то, что сестра одну ее оставила служить. На это Он отвечал Марфе, что ее хлопоты об угощении совершенно излишни, что внешняя попечительность о многом не может сравниться с заботливостью Марии о том, что одно только истинно дорого и необходимо для
человека, — слушание слова Божия. Хозяйственная суетливость далеко не составляет существенного призвания женщины; сообразно со своим человеческим достоинством, на первом плане она должна поставлять высшие духовные интересы, заботиться о своем духовно-нравственном развитии. Такова именно и была Мария. Она поняла глубокий смысл учения Христова о том, что душа больше пищи, что не телесные нужды, а нравственные — или Царствие Божие — составляют существенную сторону стремлений разумно-нравственной человеческой природы. Спустя несколько времени, Иисус получил от этих сестер известие о болезни Лазаря. Несмотря на опас-
ность, угрожавшую Ему от иудеев, Спаситель пошел в Иудею, чтобы воскресить друга Своего (который тогда уже умер), и утешить опечаленных сестер. Марфа вышла в поле к нему навстречу и сказала:
Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, — прибавила она, — что, чего Ты попросишь у Бога, даст тебе Бог (Ин. 11, 21—22). Таким образом Марфа выразила свою веру во Христа, хотя веру в Него, скорее как в человека добродетельного и угодного Богу. Спаситель нашел нужным и возможным посвятить ее в более высокие тайны христианства, показать ей, что Он не Человек только, но и Сам Бог — источник жизни и бессмертия, Который Своею собственною силой разрушает смерть и верующим в Него сообщает жизнь вечную. Тогда Марфа исповедует Его Сыном Божиим, Которому надлежало прийти для спасения мира, и исповедание ее
по своей силе и ясности может быть поставлено наряду с исповеданием Петра (Мф. 16, 16). Но видно, она, как женщина практичная, находившаяся притом под влиянием сильной скорби, еще не вполне понимала слова Спасителя о том, что верующий в Него, если и умер, оживет и не умрет вовеки (Ин. 11, 26), — не понимала, ибо после опять выразила сомнение в возможности восстания брата, предавшегося уже тлению во гробе.
Впрочем, даже и те, которые постоянно ходили с Иисусом, т. е. ученики Его, высказывали также сомнение в возможность воскресения умершего и находили излишним идти в Вифанию, с опасностью притом для собственной жизни.
По крайней мере, Фома прямо высказал, что им придется также умереть, если они пойдут в Иудею (Ин. 11, 16).
Новое напоминание о вере, для которой открывается слава Божия, заставляет Марфу безмолвствовать и благоговейно ждать чуда. Между тем Мария, преданная неутешному горю, оставалась пока
в доме. Извещенная же сестрой о прибытии Господа, она с отрадными надеждами спешит к Нему навстречу и, падши к ногам Его, выражает живую уверенность в том, что если бы Он был у них, то брат ее не умер. Вероятно, эта женщина, и прежде заявившая глубину своей веры во Христа, не нуждалась, как Марфа, в разъяснении высших истин веры, или, может быть, Спаситель не стал рассуждать с нею, как
с Марфой, в присутствии стоявших тут неверующих иудеев.
Немного спустя, по могущественному слову Христа, Лазарь вышел из гроба, и благочестивые сестры удостоились, таким образом, видеть Божественную славу своего Учителя и получить залог всеобщего воскресения, — этой великой тайны христианства (Ин. 11, 1—45).
За шесть дней до Пасхи Иисусу снова пришлось быть в обществе любимого Им семейства, в Вифании. В то время как Лазарь возлежал вместе с другими гостями, а Марфа, верная своей положительной, практически-хозяйственной натуре, прислуживала, сестра их Мария, высказавшая прежде высокие стремления своего ума,
выражает теперь особенным образом всю полноту и горячность своего чувства по отношению к возлюбленному Учителю, возвратившему еще и жизнь ее брата.
Она приступила к Нему с алавастровым сосудом нардового цельного драгоценного мира и, разбив сосуд, возлила Ему на голову, помазала ноги Его, у которых некогда сидела, слушая слово Его, и отерла их своими волосами *.
Благоухание от мира распространилось по всему дому. Поступок женщины не понравился бывшим тут же уче-
никам Христовым. Он показался и неуместным, и бесцельным, тем более, что Учитель их, как они были убеждены, не любил излишеств и роскоши. Особенно Иуда, представитель практической расчетливости и житейских, экономических интересов, возмущался такой бесцельной тратой дорогого мира, которое, по его мнению, можно было бы продать за триста динариев и деньги раздать нищим.

Действительно, с точки зрения практической, где вся сила религиозного чувства ограничивается сухим исполнением долга, исключая все переходящее эти границы, выливающееся из глубины души, — сердечный поступок Марии был непонятен. Странно было видеть эту женщину, выступившую на первый план с выражением своей женской чувствительности. К ней отнеслись пренебрежительно; усердие ее осудили.
Тогда как Иуда, в этом случае, рассуждал под влиянием своих обычных, низких, корыстных побуждений, другие ученики простодушно могли осудить женщину, на основании некоторых, повидимому, справедливых соображений.
Они слышали, как Христос говорил: милости хочу, а не жертвы (Мф. 9,13) — и порицал иудеев за то, что они оставили важнейшее: суд, милость и веру (Мф. 23, 23) и естественно могли вывести из этого заключение, что если Он не принимает всесожжении и древнего богослужения, то тем менее примет помазание дорогим елеем. Так думали ученики, но не так взглянул на дело Спаситель. Он защищает Марию, одобряет ее усердие и сдерживает тех, которые, не проникая в сердце женщины, осуждали ее поступок и мешали ее святому делу.
Оказалось, что поступок этот вполне естественен как выражение сильного, горячего и чистого чувства любви. Женщи на сделала все, что могла и как умела, для своего не оцененного другими Господа. Она поступила притом и вполне целесообразно, ибо, возливши миро на тело Спасителя, приготовила Его к погребению. Ученики, не раз слыхавшие о близости смерти своего Учителя (Мф. 20,17--19), не догадывались, однако, как уместно было помазание ввиду этой смерти. Заботливость же о нищих, похвальная сама по себе, на этот раз была совершенно несвоевременна, а в Иуде кроме того и неискренняя.
Настоящий случай удачно может быть сопоставлен с другим, в сущности подобным, хотя в некотором отношении противоположным, когда Христос одобрил вдовицу, положившую две лепты (или полушки) в сокровищницу храма.
Для людей с фарисейским чувством такой дар казался бы не стоящим внимания; но Господь взирает не на деньги,а на сердце. "Смотрите, — сказал Он при этом ученикам Своим,— эта бедная вдова более всех положила в сокровищницу. Другие клали от избытка, а она от скудости; те жертвовали храму тем, без чего могут обойтись, а она пожертвовала все, что имела,— может быть, последний кусок хлеба. Искренность и чистота ее жертвы ставят ее выше прочих" (Мк. 12, 41—44).
К довершению похвалы и прославления добродетельной Марии Спаситель говорит, что слава о ней и ее деле увековечится и распространится по всему миру (Мф. 26, 6—13). И точно, Мария — это вечный высокий образец истинной христианки. Умом постоянно стремясь к большему и совершеннейшему познанию Христова учения, она в то же время питает сильное, горячее и святое чувство любви к Учителю. Ее вера, основанная на изучении Слова Божия, явилась не холодным и отвлеченным созерцанием, и ее любовь выразилась не односторонним развитием мечтательного поэтического чувства. Это — гармоничное проникновение всех сил души христианской истиной, при котором ум всецело занят Богопознанием, а сердце преисполнено самого горячего, одушевленного энтузиазма и готово на всевозможные жертвы. И замечательно, тип совершенной христианки вырабатывается уже при жизни Христа, раньше, чем выработался тип христианина — мужчины. Так богата и способна оказывается женская натура.


* Особенно резко это воззрение выражено
в Талмуде: "Говорить раввину с женщиною
публично, хотя бы она была жена, дочь, сестра — непростительная глупость, так же
как и наставлять ее в законе".

* Помазание благовонными мастями было
у евреев в обычае при торжественных пиршествах.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 03 авг 2013, 14:52

Между женщинами были и постоянные спутницы, и ученицы Христа, подобно апостолам (Мф. 27, 55—56).
Некоторые из них были исцелены Им от тяжких болезней, избавлены от злых духов, после чего с особенной силой привязались к своему избавителю. К числу постоянных спутниц Иисуса Христа принадлежали: Мария Магдалина, которую Он избавил от страшной болезни беснования, изгнав из нее, по выражению Евангелия, семь бесов; Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова; Мария, мать Иакова меньшего и Иосии; Саломия, жена Зеведея, мать Иакова и Иоанна и другие, впоследствии названные мироносицами. К числу таких женщин может быть отнесена и, в первую очередь, Пресвятая Дева Мария.
Все они ходили вместе с Иисусом, служили Ему от своего имения, наравне с апостолами слушали Его Божественное учение и, в случае каких-либо недоразумений и ложных претензий с их стороны, всегда удостаивались разъяснения истины. Саломия, мать сынов Зеведеевых, просила Иисуса вместе с детьми своими о даровании им первых мест в Царстве Божием и услышала от Него возвышенное учение об этом Царстве, его духовности, несходстве с обыкновенными царствами земными (Мф. 20, 25—28).
Можно сказать, что во всех главнейших моментах жизни и высокой спасительной деятельности Иисуса Христа, женщины принимают самое живое участие и нередко выступают на первый план. Видя во Христе своего верного Защитника и Спасителя, они и со своей стороны постоянно являли Ему свое глубокое сочувствие и преданность. В этом случае к женщинам по преимуществу относится то, что сказал Иоанн Богослов:
Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас (1 Ин. 4, 19). Когда в народе заговорили об Иисусе, при виде Его чудесных действий, не Он ли Христос, а фарисеи и книжники стали отрицать это, и действия Иисуса при-писывать веельзевулу, а иные, искушая, просили от Него знамения с небес; тогда Иисусу пришлось много говорить в защиту Своего Божественного достоинства, о нелепости хулы их, о непростительности их неверия и крайнего ожесточения сердца, не только отрицающего очевидные действия в Нем Святого Духа, но и приписывающего эти действия диаволу. В то время как Он говорил это, вдруг среди народа раздался голос женщины, с целью защиты и прославления Христа. Книжники и фарисеи злобно хулили Его, называя диаволом, апостолы безмолвствовали, только женщина выступила в роли защитницы и прославительницы_Его. Исполненная восторга веры, удивления и любви к Спасителю, она возвышает голос, чтобы быть слышимой в огромной толпе народа, хочет мужественно побороть ярость врагов Иисуса и энергично протестует против их хульных слов.

- Блаженно чрево, носившее Тебя и сосцы, Тебя питавшие! (Лк. 11, 27) — восклицает она.

Вот безбоязненное и искреннее исповедание тайны воплощения. "Назвать блажен ным или благословенным чрево, родив шее Христа (как некогда Елизавета, жена Захарии), значит признать Бога во Хри сте. Неверие фарисеев опровергается двумя словами женщины. Где мужчи ны ругались над Христом, или же мол чали, там женщина Его защищает и прославляет как Сына Божия.

- Вот Его первый апостол и евангелист", — писал Беда Достопочтенный.

В самом деле, исповедание женщины по ясности своей, хотя уступает например, исповеданию Петра (Мф. 16,16), но оно и превосходит его, ибо было высказано не наедине, а открыто, перед всем народом. И как ис поведание Петра было одобрено Спаси телем, так и это исповедание женщины;
ибо сказанное Христом в ответ на слова женщины можно отнести к ней:

- Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его (Лк. 11, 28).


В другой раз, когда иудеи настаивали перед Пилатом предать Иисуса смерти, когда апостолы — иные оставили Его, другие отреклись от знакомства с Ним, и тогда как Пилат предлагал отпустить, хотя ради праздника, одного из подсу димых в то время — разбойника Варавву или ни в чем не повинного Иисуса, — жена Пилата, которая у некоторых из древних писателей христианских называется Проклой, или Клавдией Прокулой, ходатайствует об освобождении невинного и смиренного Иисуса. Не надеясь на честность народа и на твердость мужа, она, даже вопреки отечественному закону, вмешивается в дела мужа — правителя и посылает к нему, когда он сидел на судейском месте, с просьбой, чтобы он не делал ничего дурного Праведнику, за Которого она много пострадала во сне. Греки и римляне, так же как и иудеи, в некоторых сновидениях видели указания Божества.

Прокула видела тяжелый сон: она много страдала за Праведника; и вот она находит тем большее для мужа побуждение отпустить невиновного, ибо муж, хотя бы из сострадания к жене, мог сделать это (Мф. 27, 19). Сон жены Пилата, если и не переменил судьбы, ожидавшей Господа, то по крайней мере произвел свое действие. Не под его ли влиянием Пилат всенародно выразил свою уверенность в невиновности Иисуса умовением рук и торжественно назвал Его Праведником? А жена его, конечно, не осталась равнодушной к дальнейшей судьбе Праведника, Который так сильно привлек ее. По преданию, она приняла участие в последующих событиях христианства, встретилась с учениками Иисуса и уверовала в Его учение. Сделавшись христианкой, Прокула впоследствии в действительности уже претерпела мучение за имя Праведника, которого не могла спасти от крестной смерти.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 13 авг 2013, 10:40

Спасителя вели на страдания в сопровождении великого множества народа.
Женщины выделяются из этого множества: они безбоязненно плачут и рыдают, при виде Иисуса, изнемогающего под тяжестью креста; выделяются еще более тем, что доселе молчавший Христос пред Пилатом, пред Иродом, пред иудеями — своими обвинителями, теперь, заметив плачущих женщин и забыв собственные страдания, болезнует о сострадающих Ему и обращается к ним со словами вразумления и последнего пророческого наставления (Лк. 23, 27— 31). Спаситель спокойно убеждает их не плакать о Нем, смерть Которого выше обыкновенных слез сострадания и ведет к славной будущности, а плакать о себе, как предсказывал еще пророк ветхозаветный (Зах. 12, 11—14), и о своих детях, ибо им угрожают более тяжкие бедствия. Уж если зеленое дерево срубают, то сухое тем более подвергнется этой участи. Приближается время, когда многие пожелают быть погребенными под тяжестью гор и скал и будут искать смерти, как последней отрады, а жены непраздные и матери, вопреки своим иудейским стремлениям, позавидуют бесчадным: столь велико будет их отчаяние среди тех ужасных зол, какие их ожидают.
Приведенный на Голгофу, Христос распят на кресте и в страданиях умира ет. Женщины все время не отходят от Него и являются свидетельницами ужасающей смерти Богочеловека. Когда же римские солдаты мешали им приблизить ся ко кресту, они стараются хоть издали видеть происходившее, рискуя для того, может быть, собственным благосостояни ем (Ин. 19, 25), между тем как апостолы (за исключением апостола Иоанна), раз- бежались. Женщины следуют и за погребавшими тело Иисуса — Иосифом и Никодимом; они осматривают гроб, садятся против него и наблюдают, где и как полагалось тело возлюбленного Учителя. Далее, не жалея никаких трат, приготовляют благовония и масти для того, чтобы, по прошествии субботы —дня покоя, рано утром прийти ко гробу и помазать тело Иисуса (Лк. 23, 55—56).
Действительно, в первый день недели мироносицы приходят ко гробу Христову так рано, что еще было темно, и приносят с собой заготовленные ароматы.
В то время как они стоят в недоумении, видя, что камень, закрывавший вход в пещеру, теперь уже отвален от гроба и там нет тела Спасителя, им являются блистающие Ангелы и сначала успокаивают их, потом впервые возвещают великую и радостную весть о Воскресении Иисуса Христа, при этом предлагают посмотреть место, где Он лежал и посылают их к апостолам первыми благовестницами Воскресения.
Между тем Мария Магдалина, которая при первом посещении гроба не нашла тела Спасителя, оставила прочих мироносиц и поспешила к апостолам с этой вестью, затем вновь пришла ко гро бу и плакала подле него. Она не знала еще, что Христос воскрес, а думала, что тело Его взято кем-нибудь и положено в другом месте. Так она и отвечала явив шимся ей Ангелам на вопрос: о чем она плачет? Но вот является ей Сам Иисус, Которого она сначала приняла за садовника, пока хорошо знакомый голос не назвал ее по имени: Мария! — Учитель! — воскликнула Магдалина и в радости хотела броситься к ногам Воскресшего, но была удержана словами:
Не прикасайся ко Мне (Ин. 20, 11—17).
Спаситель внушил ей, что теперь неуместно прежнее обращение с Ним. Он не будет более жить между людьми, но как Бог, готовится вскоре вознестись к Богу Отцу. Эту же великую истину Он пору чил ей передать и апостолам. Затем встречает Иисус и других мироносиц, идущих к апостолам с вестью, которую слышали от Ангелов; приветствует их, успокаивает и снова посылает возвестить ученикам, чтобы они шли в Галилею ожидать Его (Мф. 28, 9—10).
Таким образом, женщины удостоены и явлений воскресшего Господа Иисуса Христа и сделаны первыми благовест ницами Воскресения. В этом обстоятель стве некоторые святые отцы видят осо бый смысл. Жена первая согрешила вна чале, первая подверглась проклятию за свой грех и первая же удостоена видеть залог спасения. "Надлежало, — говорит Григорий Великий, — чтобы чья рука растворила смертное питье, та же самая подавала и чашу жизни".
С точки же зрения прямого, непос редственного отношения к делу, некоторое предпочтение женщины в обстоя тельствах явления воскресшего Иисуса Христа, есть естественный результат их горячей любви к Спасителю, есть награда за их всецелую, сердечную преданность Ему. Вместе с тем здесь нельзя не видеть нового и ясного подтверждения той мысли, что Христос снял с женщины печать отчуждения и даровал ей полное право на уважение и внимание, засвидетельствовав и осветив всесторонность ее человеческих достоинств и нравственных сил, которые не только не уступают мужским, но способны и превзойти их.

ОТНОШЕНИЕ К ЖЕНЩИНЕ
В ХРИСТИАНСКОЙ ОБЩИНЕ


Внимательное и уважительное отношение к женщине, установленное Христом, проводилось и в обществе Его последователей. Значение женщины как человеческой личности, нравственно-богатой и правоспособной, развивалось и во времена апостольские.
В христианской общине, образовавшейся тотчас по вознесении Господа Иисуса Христа на небо, мы видим жен-щин, которые вместе с другими верующими единодушно пребывают в молитве и ожидают сошествия Святого Духа (Деян. 1,1). Ученики Христовы убеждены, что дары Святого Духа имеют сообщиться всем, без различия званий и полов; в этом смысле апостол Петр, в своей речи к иудеям, в день сошествия Святого Духа, объяснял слова пророка Иоиля: И на рабов моих, и на рабынь моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать (Деян. 2,17—18).
Общество верующих быстро увеличивалось: мужчины и женщины слушали проповедь о Царствии Божием и о Хри-сте и ежедневно во множестве присоединялись к этому обществу (Деян. 5,14). Многие из верующих сподоблялись высших даров духовных, например пророчества. Наряду с пророками Нового Завета Агавом, Иудой и Силой (Деян. 15,32; 11, 28; 21, 10) видим четырех пророчиц, дочерей Филиппа, одного из семи диаконов. Гонения со стороны врагов христианства простирались на всех же. Савл терзал Церковь Христову, врывался в дома и, влача мужчин и женщин, отдавал их в темницу (Деян. 8, 3). Таким образом, в первенствующей христианской общине все были более или менее равны и по правам, и по положению; всем оказывались одинаковые уважение и любовь; никого не думали унижать, презирать, отчуждать (Деян. 2,44—46). Если же некоторые иногда извергались из общества христиан, то в основание для извержения принималось не происхождение, не пол, не состояние и т. п., а недостатки чисто нравственные, отступление от чистоты христианской веры и жизни. Так например, Анания и жена его Сапфира потерпели тяжкое наказание за обман (Деян. 5, 1—11).
Малейшее невнимание или небрежение к другому, хотя бы оно происходило и не из гордости, было чуждо первенствующих христиан. Когда например, с увеличением числа верующих, возник ропот со стороны евреев из эллинских стран на иудеев за то, что вдовицы их были пренебрегаемы в ежедневном раздаянии потребностей, апостолы тотчас поспешили устранить это недовольство.
Нет основания думать, чтобы это небрежение о вдовицах происходило от недоброжелательства, или надменного презрения к слабым, оно было просто следствием многолюдства, на которое святой повествователь в настоящем случае и обратил свое внимание. Как бы то ни было, но невнимательность эта тотчас же возбудила ропот и потом побудила апостолов немедленно придумать средства к устранению неприятности. Апостолы предлагают народу избрать из среды своей семь достойных мужей, которые могли бы принять на себя исключительно хлопоты относительно ежедневной и правильной раздачи потребностей. Таким образом, права всех и, в частности, женские настолько уважались, что первое случайное нарушение их, первая невнимательность к вдовицам, вызвали даже учреждение новой, особой должности — диаконской (Деян. 6, 1—6).

Так же как при Иисусе Христе, и при апостолах женщины выказывали особое рвение к делу христианства, оказывали им свои услуги и помощь и в свою очередь пользовались их расположением.
В иудейском городе Иоппии жила добродетельная женщина христианка по имени Тавифа. В то время, как апостол Петр утверждал веру в Лиде близ Иоппии, Тавифа умерла. Апостолу дали знать об этом и просили его прийти. Он не замедлил явиться и, когда увидел плачущих вдовиц около умершей, стал усердно молиться и просить помощи у Бога, чтобы возвратить к жизни умершую женщину. После молитвы апостол, по примеру Спасителя, восклицает: Тавифа! встань! (Деян. 9, 40). Потом, когда она открыла глаза и села, он, подав ей руку, поднимает ее и представляет живою тем, с которыми жила она (Деян. 9, 36—41).
В Деяниях святых апостолов апостол Лука рассказывает, что ему вместе с Павлом, Силой и Тимофеем пришлось несколько дней пробыть в македонском городе Филиппах. Однажды все они вышли за город, к реке, где был молитвенный дом. Здесь они сели, и около них собралось много женщин, которые слушали апостолов и разговаривали с ними. В числе этих женщин была некая Лидия, из города Фиатир, торговавшая багряницами. Слова апостола Павла произвели на нее сильное и благотворное действие. Она крестилась со всем своим домом и просила апостолов пожить у нее, если они признают ее верной. Апостолы охотно приняли предложение жен-щины (Деян. 16, 12—15). Дом ее с этих пор сделался как бы церковью, где апостолы проповедовали веру Христову.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 17 авг 2013, 14:28

В этом же городе Павел освободил одну служанку от злого духа, но так как господа этой служанки из ее болезни извлекали для себя доход, потому что она, под влиянием духа, предсказывала будущее, то Павла и Силу они обвинили перед начальством, как возмутителей. Апостолы были заключены в темницу, где, впрочем, провели время не без пользы для веры, ибо обратили к ней темничного стража и все его семейство. Впоследствии, освободившись из темницы , они снова пришли к добродетельной Лидии, в доме которой и жили несколько времени, поучая братию (16—40). Так, при пособии женщины, образовалась в Греции первая христианская община, которая свою веру и христианскую любовь доказала тем, что дважды посылала апостолу денежное вспоможение, и к которой он несколько спустя писал целое послание, отличающееся особенной задушевностью.
Когда апостол Павел был в других македонских городах Фессалониках и Верии, многие из знатных женщин слушали его и присоединялись к нему (Деян. 17, 4,12). Но вот пришел апостол в Афины, центр древней образованности, науки и языческих верований, где тогда люди проводили время в бесплодных словопрениях и пересудах. Апостол смело произнес перед ними свою великую проповедь. Его привели в ареопаг и обвинили в том, что будто он проповедует новых богов. "Афиняне! — сказал тогда Павел,— по всему вижу я, что вы люди набожные. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: "неведомому Богу".
Сего-то, которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам" (Деян. 17, 22—23). Когда апостол заговорил о воскресении и последнем Суде, многие из слушателей стали издеваться над непонятными для них речами; другие говорили: послушаем тебя в другой раз; но были и такие, в душу которых запала искра божественного учения. Из них дееписатель называет Дионисия Ареопагита и женщину по имени Дамарь (Деян. 17, 16—34).
В Коринфе апостола Павла поместили у себя понтийский иудей Акила и жена его Прискилла, которые, по изгнании из Рима, вследствие указа Клавдия против иудеев, поселились в Коринфе. Эти новые друзья Павла были простые ремесленники, делавшие палатки (Деян. 18, 3). Поселившись в доме добродетельной Прискиллы и ее мужа, апостол прожил здесь около двух лет. Благочестивые супруги так привязались к апостолу, что, когда он, вследствие происков иудеев, должен был оставить Коринф и отплыл в Сирию, отправились вместе с ним (Деян, 18,18). В Ефесе Павел оставляет своих спутников, вероятно для того, чтобы они здесь проповедовали, ибо, быв при нем столько времени, они многому от него научились. Апостол не мог согласиться исполнить желание своих друзей и остаться долее у них: он непременно хотел провести приближающийся праздник в Иерусалиме, и, пообещав возвратиться к ним после, отправился из Ефеса (Деян. 18,18—21).
В Ефесе Акила и Прискилла оправдали возложенные на них апостолом надежды. Сюда пришел вскоре один александрийский ученый иудей, по имени Аполлос, который слышал только начатки христианского учения и знал лишь крещение Иоанна Предтечи. Между тем как человек красноречивый и сведущий в писаниях, он смело стал говорить в синагоге. Услышав его, Акила и Прискилла пригласили его к себе в дом и здесь более основательным образом познакомили его с евангельским учением. Потом вместе с другими христианами решили послать его в Коринф для проповеди, предварительно написав тамошним ученикам, чтобы те приняли его. И Аполлос, благодаря наставлениям их, оказал большие услуги христианской проповеди в Коринфе (Деян. 18, 27—28) и утвердил там церковь. Таково было влияние Прискиллы на церковь коринфскую, которую впоследствии она с му-жем приветствовала через Павла (1 Кор. 16,19). Впоследствии Акила и Прискилла опять возвратились в Рим, который собственно и был обыкновенным их местом пребывания, откуда они лишь на время, по торговым делам или по иным причинам, удалялись в другие места, например в Азию (2 Тим. 4, 19). И в Риме, как в Ефесе, в их доме происходили христианские собрания (Рим. 16, 3), и здесь они возращивали и укрепляли те семена христианства, которые раньше были посеяны там вероятно военнопленными иудеями. Некоторых из них апостол Павел приветствует в конце своего Послания к Римлянам. На первом месте между приветствуемыми им римскими христианами мы опять встречаем Прискиллу и Акилу с их домашней церковью (16, 3—4). Апостол называет их своими сотрудниками во Христе Иисусе и особенно восхваляет их за то, что они голову свою полагали за душу апостола. Не я один благодарю их, — прибавляет апостол, — но все церкви из язычников (16, 4). А Златоуст замечает на это: "Столько они были добродетельны, что обратили дом свой в церковь, так что все их домашние сделались верными, и дом их отверзт был для всех странных. Ибо апостол не имеет обычая без разбора называть дома церквами, если в них нет примерного благочестия и не вкоренен особый страх Божий. Ни ремесло, ни брачный союз не вредили им, напротив, они явили в себе такую любовь, какой потребовал Христос, сказав:
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей их (Ин. 15,13). Они исполнили то, что служит признаком Христова ученика: взяли крест и последовали за Христом. Ибо делавшие это для Павла, тем паче показывали такое же мужество для Христа".

Павла они защищали, с опасностью собственной жизни, от вражды неверовавших иудеев, вероятно в Коринфе, где его, злословили (Деян. 18, 6) и привлекали к судилищу (ст. 12 и дал.); или может быть в Ефесе, во время народного возмущения, произведенного против Павла языческим среброковачем Димитрием (Деян. 19, 24). Между прочим, за это спасение жизни апостола и учителя благодарили их и все языческие церкви, хотя поводом к благодарности со стороны последних могли быть и те великие дела благотворительности, которыми отличались Прискилла и Акила, когда сами будучи иудеями, но свободные от иудейских предрассудков, они язычникам служили со всем усердием. Полное право на благодарность и славу они приобрели особенно такими подвигами, как участие в христианском просвещении Аполлоса, который сам впоследствии продолжал дело апостола в Коринфе (Деян. 18, 27—28).
Апостольское приветствие Прискилле и Акиле мы еще встречаем во Втором Послании к Тимофею (4, 19). Видно, велики были уважение и любовь апостола, да и всей Церкви, к этим личностям.

Второе Послание к Тимофею прислано апостолом из Рима, а Тимофей находился тогда, по всей вероятности, в Ефесе, или где-нибудь в Малой Азии. Там же, следовательно, по какому-нибудь случаю были и возлюбленные апостолом скинотворцы; вероятно, они удалились из Рима вследствие Неронова гонения, происходившего в то время.
В рассматриваемых приветствиях апостола достойно внимания особенно то обстоятельство, что на первом месте он поставляет Прискиллу жену, а не Акилу — мужа. Такого рода порядок вообще противен духу греческой письменности. Но, по объяснению отеческому, апостол делает так, из уважения к большому благочестию и усердию Прискиллы в деле распространения веры. Поэтому и Златоуст более останавливается на прославлении жены скинотворца, чем его самого. И просвещение Аполлоса он приписывает, главным образом, стараниям Прискиллы. Может быть, Акила более был занят продажей палаток, чем заботами об апостолах и Евангелии.
"При апостолах,— рассуждает по этому поводу Златоуст, — женщины не заботились о том, о чем нынешние, как бы одеться в великолепные одежды и приукрасить лицо свое умываниями и притираниями и мучить мужей своих, заставляя покупать и платье более дорогое, нежели у соседки и женщины равного звания, и белых мулов, и золоченую сбрую, и евнухов для прислуги, и большую толпу служанок и все прочее, относящееся к смешной пышности; но, отказавшись от всего такого, отвергнув мирскую гордость, они домогались толь ко одного, как бы сделаться общницами апостолов и участвовать в одной и той же с ними молитве. Скажи мне, какая царица столько знаменита и так прославляется, как эта жена скинотворца? Она у всех на устах и так будет не десять и двадцать лет, но до Второго Пришествия Христова. И притом, все прославляют ее за то, что украшает ее более царской диадемы. Да и что более важно, что равняется с тем, чтобы быть заступницею Павла и с опасностями для себя спасать учителя вселенной? Сосуд избрания не стыдится наименовать женщину своею споспешницею, даже хвалится этим, потому что не смотрит на природу, а венчает добрую волю". Сказанное о Прискилле достаточно свидетельствует о ее высокой деятельности, также и об уважении к ней, со стороны апостолов и всей Церкви. Предание прибавляет, что свою славную в христианстве жизнь Прискилла окончила мученической смертью, вместе со своим мужем, при императоре Нероне.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 24 авг 2013, 00:01

В той же главе Послания к Римлянам апостол Павел упоминает о многих других женщинах, разделивших с апостолами труды проповедничества и различным образом служивших делу веры, подвергаясь разного рода опасностям, ссужая бедных деньгами, совершая путешествия и т. п. Всем им, наряду с некоторыми мужчинами, он посылает приветствия (ст. 6).

Приветствуйте Мариам, которая много трудилась для нас (Рим. 16, 6).

Апостол не указывает подробно, в чем состояли ее труды, он не делает здесь даже такого определения труда, как в Первом Послании Тимофею (5, 17); но несомненно, что труды эти касались дела христианской веры и благотворительности. Какая это Мария, неизвестно. Есть мнение, что это та же самая Мария, которая в одном древнем послании, приписываемом св. Игнатию, называется "Богодостойною и мудрейшею из женщин", а также (в послании к диакону Герону) "ученейшею и образцом благочестивых женщин".
Приветствуйте Андроника Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между апостолами, и прежде меня еще уверовавших во Христа (ст. 7).

Эта Юния почитается женою или сестрою Андроника. Сродниками своими апостол называет их по единству или национальности (иудейской), или колена Вениаминова, из которого происходил Павел, или просто по родству с ними (ср.: ст. 11). Для нас важнее другое, даваемое им, название союзников или сопленников.
Павел часто подвергался преследованиям, заключению, побоям и разного рода опасностям и лишениям (Деян. 14, 19), как он и сам о себе рассказывает во Втором Послании к Коринфянам (2 Кор. 6,4). Андроник и Юния, трудясь на одинаковом поприще с апостолом, разделяли его опасности и страдания. Павел называет их даже "нарочитыми во апостолах". Значит, они особенно прославились между проповедниками Евангелия, находились в близком отношении к апостолам и пользовались любовью их и всеобщим уважением. Они веровали во Христа тогда еще, когда сам Павел был гонителем Церкви Божией.
Христианская община в Риме существовала с самых первых моментов христианства (Рим. 1, 8), но неизвестно с точностью, кто именно основал ее. Папское предание, называющее апостола Петра основателем Римской Церкви, как известно, не имеет исторически достоверных доказательств. Очень может быть, что иудеи, проживавшие в Риме, и те пришельцы из Рима, которые присутствовали на празднике Пятидесятницы в Иерусалиме (Деян. 2, 10), посеяли в древней столице мира первые семена христианства. В числе их можно считать и Андроника с Юнией, которые таким образом прославились между апостолами и веровали во Христа прежде самого Павла.

Приветствуйте Трифену и Трифосу, трудящихся о Господе (Рим. 16, 12).

О Марии апостол сказал, что она много потрудилась для нас, а об этих женщинах замечает, что они продолжают еще трудиться для Господа. Имя Трифены упоминается в сказании о святой первомученице Фекле, как защитнице Феклы против нападений ее врагов, помощницы ее и как женщины, много помогавшей бедным от своего большого имущества. Некоторые толкователи отождествляют эту Трифену с той, о которой упоминает апостол Павел.

Приветствуйте Персиду возлюбленную, которая много потрудилась о Господе (Рим. 16, 12).

Персиду называют нежным именем возлюбленной, как называли Епенета (ст. 5), Амилия (ст. 8) и Стахия (ст. 9). Не значит ли это, что об этих лицах апостол не только слышал, но сам находился с ними в близких, христианских дружественных отношениях? Персиду также мог отличить апостол Павел перед только что поименованными женщинами именно за то, что она много потрудилась, подъяла какие-тоnособенные, тяжкие труды. Во всяком случае, название возлюбленной выражает христиански уважительное и чистое отношение к женщине.
Подобное название он дает Апфии, жене Филимона, колосского христианина, посылая ей также приветствие в Послании к Филимону:
И Апфии, (сестре) возлюбленной...благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа (2—3).

С особенной похвалою в Послании к Римлянам апостол отзывается о Фиве, диакониссе церкви Кенхрейской, близ Коринфа, из которого он прислал и свое Послание в Рим. Убеждение, что именно Фива принесла Послание Павла к Римлянам (Рим. 16, 1), было так распространено в древности, что во многих изданиях и переводах в конце Послания к Римлянам сделано прибавление о том, что Послание принесено Фивой, диакониссой Кенхрейской церкви.
Сначала апостол как бы рекомендует Фиву римлянам: Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской. Примите ее для Господа, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас: ибо и она была помощницею многим и мне самому (16, 1—2). В этих словах высказывается великое уважение Павла к этой женщине и заботливость о ней. Во-первых, он называет ее одним из тех нежных, выражающих равенство и почтение, названий, какие он дает иногда и другим женщинам своего времени. Он называет ее своею сестрою, сестрою не по плоти, но в духовном, христианском смысле, по которому все христиане называются братьями и сестрами (Иак. 2, 15), в знак своего общего равенства во Христе. Во-вторых, апостол убеждает римлян принять Фиву для Господа, или о Господе, то есть с честью, по-христиански, где даже и незначительный человек принимается со вниманием и уважением, тем более служительница Господа должна быть принята с честью. Апостол внушает принять ее так, как достойно, или прилично принимать святых, верующих христиан.
Далее святой Павел просит римлян помочь Фиве во всем, в чем она будет нуждаться у них, тем более что и сама она была помощницей многих, даже и самого апостола. Конечно, Фива была одна из тех известных по добрым делам женщин, о которых апостол говорит в Первом Послании к Тимофею.
Она воспитывала детей, принимала странников, помогала бедствующим и была усердна ко всякому доброму делу (5, 10). Самое служение Фивы как диакониссы, требовало, чтобы она была помощницей многих.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 25 авг 2013, 08:37

Выше мы видели, что когда апостол был в Филиппах (Деян. 16,12), то здесь женщины явились в числе первых его ревностных последовательниц; некоторые из них, вероятно, приняли на себя продолжение дела апостола после его удаления оттуда. К числу таких и принадлежат упоминаемые в Послании к Филиппийцам Еводия и Синтихия.
Филиппийская церковь твердо держалась веры и видимо совершенствовалась, как можно заключать из некоторых мест Послания (1, 3—8; 4, 1) и из всего тона его; но и эта, особенно верная апостолу церковь, вошла, хотя лишь в далекое, соприкосновение с иудейскими, фарисейскими лжеучителями. Вот почему апостол Павел находит нужным сделать в своем Послании, между прочим, отеческое предостережение от иудейских заблуждений (3, 2—16) и от лиц безнравственно поступающих. Но к этому он еще присоединяет частные внушения Еводии и Синтихии, которые, видно, были влиятельными и деятельными лицами в церкви Филиппийской. Апо стол уговаривает их согласно мыслить о Господе, не разделяться, ибо ничто так не препятствует успехам евангельской проповеди, как разногласие, особенно между теми, которые пользуются в обществе авторитетом. А такими именно и являются в Филиппийской церкви Еводия и Синтихия. Они много подвизались в благовествовании, вместе с апостолом и его сотрудниками — Климентом и другими, имена которых, по выражению апостола, в книге жизни, слава которых, значит, велика не на земле только, но и на небе. Апостол видел, сколь важно для всей Церкви согласие между Еводией и Синтихией. Поэтому заботливость о них объясняется не только вниманием его к этим женщинам, но и важностью их общественного значения.
Павел не довольствуется только увещанием их, но просит еще одного своего искреннего сотрудника (вероятно, Епафродита, ср.: 2, 25) позаботиться о них, помочь им, в чем нужно: касается ли то нужд материальных или духовных.
Этих женщин апостол даже приравнивает к себе; возбуждает к ним внимание христиан, как бы равное с тем, какое имели по отношению к самому апостолу. Он просит помогать им, ибо они много потрудились для Евангелия, перенесли немало беспокойств за Христа. "Не ради дружбы,— говорит Златоуст, — требует заботливости к ним, но за благодеяния".
В то время как в Коринфской церкви возникли споры и разногласия, от которых и дисциплина церковная пришла в упадок, верующим нужно было обратиться для разрешения недоразумений и прекращения споров к основателю церкви — апостолу Павлу. Коринфяне так и сделали, прислав к нему в Ефес письмо. Но еще ранее того апостол узнал о коринфских беспорядках, как он сам говорит, от домашних Хлои (1 Кор. 1,11).
Эта коринфская христианка, вероятно, видя возникшие в церкви споры, решилась послать к апостолу с извещением для скорейшего прекращения их.
Может быть, ее домашние были в Ефесе по другим нуждам и, между прочим, сообщили апостолу о происходившем в Коринфе. Во всяком случае, это указание апостола на дом Хлои свидетельствует о том, что имя этой женщины пользовалось известностью и что она принимала живое участие в делах общественных. Он не решился бы упомянуть имя Хлои, если бы это имя не было авторитетно между коринфскими христианами. Златоуст в этой ссылке на дом Хлои прямо видит мудрость апостола, который указал на известный дом, дабы возвещенное не показалось вымышленным. Вероятно и Хлоя, подобно Прискилле, Еводии с Синтихией и другими, принимала деятельное участие в делах своей общины, трудилась на пользу церкви и пользовалась доброю известностью.
Ввиду таких фактов становится понятным и то обстоятельство, почему враги христианства, желая поколебать основы веры и нарушить спокойствие жизни первенствующих христиан, старались прежде всего воздействовать на женщин. Так, антиохийские иудеи, воз двигая гонение на Павла и Варнаву, сначала подстрекают против них набожных и почетных женщин и первых в городе людей (Деян. 13, 50). Очевидно, они видели, как скоро и охотно женщины следовали за апостолами и какое влияние получали в обществе христианском, поэтому и спешили расположить их против христианства, чтобы потом действовать беспрепятственнее.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 25 авг 2013, 09:45

Между апостольскими Посланиями, предназначенными некоторым частным лицам, находим и послание к женщине. Апостол и евангелист Иоанн Богослов, как известно, написал три Послания: 1-е Послание к малоазийским христианским обществам, 3-е Послание к некоему Гаю, уважаемому в среде своего общества мужу, и 2-е Послание к некоей благочестивой женщине. Достоверных сведений о лицах, к которым назначены Второе и Третье Послания, не имеется и исследователи Священного Писания держатся разных мнений особенно относительно того, к кому написано Второе Послание.

Оно начинается так:
Старец— избранной госпоже и детям ее... Да будет с вами благодать, милость, мир... (2 Ин. 1—3).

В Послании апостол выражает свою радость о том, что дети этой женщины хранят истинное учение Евангельское, повторяет заповедь о любви к ближним, с настойчивостью увещевает эту христианку не иметь ничего общего с лжеучителями, дает обещание лично прибыть к ней, и, наконец, приветствует ее от детей сестры ее избранной. От этой женщины Послание Иоанна сделалось потом достоянием всего христианского мира, подобно другим апостольским посланиям к частным лицам.
Когда апостол Павел проповедовал в Иконии, его случайно услыхала одна богатая, образованная и красивая девица — Фекла. Евангельское слово произвело свое глубокое действие. Фекла не хотела ни на минуту оторваться от растворенного окна своего дома, в то время, когда апостол громко поучал христиан в соседнем доме. Мать девицы Феоклия и жених ее Фамир — оба язычники — объясняли такое поведение Феклы любовным влечением к чужестранцу, но ни убеждениями, ни упреками, ни ласками, ни слезами не могли отвлечь ее от необыкновенного проповедника веры, любви, воздержания, целомудрия, нестяжательности.
По проискам взбешенного Фамира, Павел привлечен был к суду и заключен в темницу. Фекла не хотела расстаться с ним. В полночь, подкупив темничных стражей, она смело явилась в темницу и у ног апостола заявила свое намерение слушать его. С великой радостью апостол принял новую ученицу Евангелия.

"Блаженна ты, — говорил он ей, — что оставляешь обычную женскую суету; оставь и женскую слабость, если б тебе пришлось бороться с нашими врагами. Одушевляемая верою и любовью ко Христу, ты можешь победить всевозможные козни их, а своею твердостью и других расположишь к Евангелию, подобно апостолам, к которым, как я убежден, и будешь причислена". (Житие первомученицы Феклы)

Страшному гонению с того времени подверглась девица от язычников. Она оставила свой город и с необыкновенной нравственной твердостью последовала за Павлом в Антиохию. Но и здесь не уменьшились для нее опасности, которые предсказывал ей Павел. Молодая и красивая Фекла понравилась знатному антиохийскому начальнику Александру. Он требовал от чужестранца, чтобы тот уступил ему свою спутницу. Павел объяснил градоначальнику, что спутница никоим образом не принадлежит ему, а следует за ним в качестве ученицы, оскорблять которую никто не имеет права. Фекла подтвердила слова апостола, прибавив, что она дала обет христианскому Богу — остаться навсегда девою.
Намерение Александра употребить насилие над Феклой вызвало ее на решительный поступок: она публично сорвала с головы градоначальника золотой венок. Девицу отдали на растерзание зверям. Но, выпущенные против нее, звери смиренно легли у ног ее. Фекла воспользовалась этим, чтобы перед всеми открыто заявить силу христианского Бога. Сам судья умилился, слушая ее речи.
Отыскав снова апостола в ликийском городе Мирах, она была уполномочена избрать себе какой-нибудь город, для проповеди христианской. И вот, в Иконии, а потом в Селевкии, является святая Фекла с апостольским благовествованием. Мужчины и женщины приходили слушать ее. Все пользовались благодеяниями добродетельной девы. Больные и бедные, огорченные и несчастные всякого рода прибегали к ней, как к самому опытному и доброму врачу. До глубокой старости дожила таким образом святая равноапостольная Фекла.
Никита Пафлагонский, один из жизнеописателей святой Феклы, рассуждает: "В каком чине мы поместим святую Феклу? Не причислить ли ее, как сделавшуюся для мира образцом всякого целомудрия и подвижнической жизни, к пожившим девственно и благочестиво? Но в таком случае не отчуждить бы ее от чина увенчанных за подвиги; ибо она не уступает никому и в первом мученическом венце; она первая из женщин напряженными борениями устранила бесславие женского пола, первая состязалась с духовным бойцом и несильными ногами попрала великого змея, почему как венценосная царица находится одесную Всецаря. Что же? Причислить ее к увенчанным за подвиги? Но она участвовала с Павлом в благовествовании, подражала ему в словах, делах и, разделяя с ним гонения и искушения, сделалась апостолом Иисуса Христа и не желала бы быть сопричисленною к мученикам. Как же бы нам, хваля ее, оказать приятное ей? Не очевидно ли, что ей следует быть предметом хвалы и удивления не за одно, или за два ее преимущества, но за все ее святые действия, которыми засвидетельствовано, что она заслужила великую славу."
Святой Амвросий и другие святые отцы с великими похвалами отзываются о Фекле и называют ее подругой апостола.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 25 авг 2013, 23:52

Сохранились и другие предания в этом роде из времен апостольских. Достоверность же этих преданий подтверждается некоторыми древними свидетельствами. Так, Климент Александрийский утверждает, что апостолы, во время своих путешествий, брали с собой женщин в качестве сотрудниц в деле проповеди, и что через них учение Господа распространялось особенно между женщинами.
Апостол Петр, прибыв в Рим, был принят там Прискиллой, женой сенатора Пудена и его двумя дочерьми Пудентианой и Пракседой. Вскоре апостол обратил их к христианству; а через них обратил и главу семейства с его сыновья-ми Тимофеем и Новатом. По смерти своих родственников эти женщины отказались от брака, продали свои виллы, посвятили себя девственной жизни и служению Богу. Дом свой они отдали для присоединения неверных и крещения новообращенных, где они могли бы слушать слово Божие и приготовляться к вступлению в Церковь. Епископ Пий освятил этот дом и устроил там крестильню. И доселе сохраняется в Риме эта древняя и первая из римских церквей, под именем святой Пудентианы, основанная благодаря женскому участию.

По словам Климента Александрийского, приведенным у Евсевия, жена апостола Петра следовала за своим супругом в Рим и сопровождала его на пути мученичества за Христа. Говорят, видя, что его жену ведут на смерть, Петр был очень обрадован ее призванию к мученичеству за Христа. Обратившись к ней, он воскликнул: "Жена, помни Господа!"
Твердость, с которой страдала эта женщина, говорят, произвела сильное впечатление и на апостола, который и сам почувствовал в себе более чем когдалибо пламенное желание скорее следовать тем же путем на Небо за той, которую на земле Бог дал ему в подруги и помощницы.

В апостольских трудах Петра на Востоке много помогала ему святая Петронилла, просвещенная им и посвятившая себя девству. Матфею, во время его миссии в Эфиопии, помогала Ифигения, царская дочь. Во время проповеди Андрея в Патрах одними из первых его последовательниц были: Максимилла, жена правителя Егеата, и ее служанка Ифидамия. Максимилла, несмотря на все угрозы мужа-язычника, не хотела оставить своего учителя, подобно святой Фекле.
С Филиппом разделяли благовестнические труды его четыре дочери-пророчицы, о которых упоминается в Книге Деяний Апостольских (21, 8—9), и которые, по преданию, погребены вместе с отцом в азийском городе Иераполисе.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 27 авг 2013, 09:49

ЖЕНЩИНЫ — РАСПРОСТРАНИТЕЛЬНИЦЫ ХРИСТИАНСТВА

Впоследующий за апостольским период распространения и утверждения христианства, женщины также являются в блеске нравственного величия и продолжают играть видную, деятельную роль. Они сами, скоро и охотно, принимали христианство прежде своих отцов, мужей и братьев, с твердостью и самоотвержением исповедовали его и других располагали различными способами к тому же.

"У нас, — говорил философ Афинагор, — вы найдете людей необразованных, ремесленников, старых женщин, которые, если не в состоянии показать пользу нашего учения словом, то делом подтверждают его нравственную благотворность. Они не слова затверживают, но совершают добрые дела".

Из разных мест сочинений Тертуллиана видно, что многие женщины уже принадлежали к христианству в то время, когда мужья их и другие родственники оставались еще в язычестве; они были верными христианками несмотря на то, что им сильно препятствовали в деле служения их Христу.

Римский историк Тацит упоминает о знатной жене полковника Плавтия — Помпонии Грецине, которая была обвинена в исповедании чужеземных суеверий, отдана на суд мужа и оправдана, после чего еще долго жила и много перестрадала. По всем признакам эту женщину можно причислить к обществу христиан, которое в то время только еще зарождалось в Риме. Императрица Юлия Маммея, мать Александра Севера, отличалась покровительством христианству, приглашала к себе в Антиохию Оригена, чтобы ознакомиться с истинами христианского учения, и заслужила у Евсевия славу благочестивейшей из женщин.
Рассказы о христианских мученицах, например, Потамиэне, Бландине, Перпете, Фелицитате, Февронии и многих других, поражают великой нравственной силой этих женщин, которые твердо боролись за имя Христово против языческих обольщений, угроз, насилий, родственных привязанностей и геройски переносили всевозможные, страшные мучения — физические и нравственные.

За Бландину, рабу одной галльской христианки, верующие сильно опасались, как бы она не отреклась от Христа, ибо она была так молода и слаба сложением, что казалось невозможным для нее перенести истязания с твердостью. Между тем среди самых страшных пыток, она ни на минуту не поколебалась исповедовать себя принадлежащей к обществу христиан, между которыми, как говорила она, не совершается никаких преступлений.

Казалось, что исповедание имени Христова придавало ей всякий раз новую, сверхъестественную силу. Принужденная присутствовать при казни братьев по вере, она не только сама не ослабевала духом, напротив, других подкрепляла: пятнадцатилетний Понтик умер славной смертью во время истязаний, подкрепляемый Бландиной. После того Бландину долго еще мучили, бросили зверям, которые влачили ее по окровавленной арене, пока, наконец, мученица не была заколота ножом. Сами язычники удивлялись этой необыкновенной твердости духа и не понимали, откуда такая сила терпения в юной и слабой девице.
В Карфагене, во время Септимия Севера, в числе других христиан предана была на мучение знатная и богатая молодая женщина Перпетуя с беременной служанкой Фелицитатой. После продолжительных допросов в течение нескольких дней, Перпетую, в детстве привыкшую жить в богатстве и роскоши, заключили с другими в мрачную темницу, до того тесную, что там едва можно было дышать. При этом отняли у Перпетуи ее единственного ребенка, которого она еще кормила грудью. Материнское чувство не могло не тревожиться о младенце. К довершению страданий этой женщины к ней в темницу пришли ее родители, из которых отец был язычником, амать тайная христианка. Старик-отец со слезами умолял дочь сжалиться над ним и над его внуком-младенцем.

"Дочь моя, — говорил он,— пожалей меня! Вспомни, что я всегда любил тебя более всего на свете; сжалься над невинным ребенком: как будет он жить без тебя?
Не бесчесть рода своего. Посмеем ли мы показаться куда-нибудь, если ты помрешь позорною смертью от руки палача?"

И старец становился на колени, целовал руки дочери своей. Мать тоже плакала, при виде этой раздирающей сцены, но молчала.

"Не скорби, отец; будет то, что угодно Богу: мы зависим не от себя, а от Его воли,"— говорила мученица.

Перпетую скоро привели на публичный допрос. Отец ее явился на судилище с ребенком на руках, надеясь, что любовь к сыну-младенцу склонит мать к отречению. Снова начал он умолять ее.
И судья Иларий говорил при этом: "Ужели ты, Перпетуя, решишься опечалить старца-отца и покинуть невинного младенца? Согласись совершить жертвоприношение".
— "Не могу, — решительно отвечала молодая женщина, — я христианка".

Долгие увещания и мольбы отца остались безуспешны. Его наконец удалили, к новому огорчению любившей его дочери. Подсудимых осудили на растерзание зверям. Выслушав приговор, они все возвратились в темницу. Фелицитате между тем наступило время разрешиться от бремени; она стонала, мучаясь родами.

Кто-то заметил ей: "Если ты стонешь теперь, что же будет, когда тебя бросят зверям?"

"Я теперь мучусь одна, — отвечала мученица, - тогда Господь будет разделять страдания мои, потому что я за Него буду терпеть мучения".

Кротость и твердая вера христиан так поразили одного из темничных сторожей, что он сам обратился и, сколько мог, старался облегчить их участь. Во время казни, Перпетуя, уже раненная когтями зверей, держа за руку Фелицитату и забыв собственные страдания, подкрепляла дух молодых христиан, говоря: "Пребудьте тверды в вере и не устрашайтесь страданий!"
Случаи, подобные рассказанным, повторялись постоянно в века мученичества.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 29 авг 2013, 00:26

В то же время женщина заявляла себя тогда и с других сторон.
Она служила Церкви всем, чем могла. Часто гонимые христиане находили себе приют у благочестивых женщин. По свидетельству языческого писателя Лукиана, ежедневно поутру можно было видеть множество женщин, толпившихся около темницы с целью чем-нибудь услужить заключенным христианам. Заметив, какое участие принимали христианские женщины в судьбе заключенных за веру, и какое влияние часто оказывали на них, поддерживая их твердость, язычники запрещали женщинам вход к заключенным. Но они нередко стригли себе волосы, одевались в мужской костюм, пренебрегали своими женскими украшениями, лишь бы иметь возможность послужить исповедникам. Так сделала, например, в гонение Максимина святая Наталия, супруга мученика Адриана, содержавшегося в темнице.
Тела мучеников, как знаменитые трофеи победы христианской истины над языческим заблуждением, весьма уважались в древней Церкви. Известно, что и бескровная жертва совершалась на гробах мучеников. Женщины особенно потрудились в деле сохранения останков мучеников. Они собирали их и хоронили на своих землях, или где находили удобным. Так останки великого из апостолов Павла схоронены, по преданию, римлянкой Луциной на принадлежащей ей земле, около большой Остийской дороги, где потом был построен храм святого Павла. Почти все сказания о мучениках заканчиваются замечанием, что такая-то женщина позаботилась собрать останки мученика и похоронить их в том или другом месте.
Впоследствии, по указанию женщин, верующие собирались на месте погребения, отдавали должную честь погребенным, иногда строили здесь храмы.

Прошли три века гонений на христианство. Наступило время торжества Евангелия. Женское участие в деле этого торжества продолжало быть весьма значительно. Святая Елена, мать римского императора Константина, которая была уже христианкой в то время как сын ее оставался еще язычником, оказала великие услуги христианской вере своим содействием обращению сына, покровительством христианам вообще и потом своим усердием в деле открытия древних памятников христианской святыни, в числе которых был и Святой Крест Христов. Она много заботилась о построении христианских храмов и уничтожении остатков язычества. В истории распространения христианства между славянскими народами известны имена: святой Людмилы, супруги чешского короля Буривоя; Домбровки, супруги польского короля Мечислава; Ольги, матери святого равноапостольного Владимира русского. Принятие христианства Борисом болгарским объясняют также влиянием сестры его, воспитывавшейся в православии в Цареграде.
Даже в отдаленные страны мира свет Христова учения проникал нередко при посредстве женщин. Около 326 года племянница иерусалимского епископа, Нина, давно занятая мыслью о проповедании Евангелия народам непросвещенным и не раз видевшая сны об этом, во время одного из своих путешествий попала в плен в Иверию (нынешнюю Грузию).
Здесь она сделалась известна своею чистой непорочной жизнью и бескорыстной деятельностью в пользу бедных, больных. В то же время она постоянно рассказывала всем об Иисусе Христе и спасении через веру в Него. Представленная ко двору царскому, она чудесно излечила от болезни царицу и расположила ее и ее мужа Мириама к христианству. Мириам, по совету Нины, послал к царю Константину просить епископов и священников. Не меньший успех имела проповедь Нины и в Кахетинской области.
По отношению к отцам и учителям Церкви, действовавшим на поприще проповедования и защиты Евангельской истины, женщины играют такую же важную роль, как и при апостолах. Они оказывают им всевозможные услуги, помогают им материальными средствами, связями, теми или другими знаниями и, в свою очередь, пользуются их полным вниманием, уважением и преданностью.
Знаменитый отец Церкви Афанасий Александрийский, убегая от преследования своих врагов ариан, принужден был скрываться и нашел приют у одной благочестивой девы, которая, по свидетельству историка Созомена, была верным стражем и ревностным служителем святого Афанасия, умывала ноги ему, приготовляла все нужное и приносила ему от других книги, в каких он нуждался. Епископ Григорий Нисский в своем служении Церкви имел неутомимою сотрудницею сестру свою Феосевию, диакониссу, которую Григорий Назианзен называет "верным товарищем великого Григория, женою почтенною и достойною великих таинств, участницею в тайнах священства*'. Архиепископ Константинопольский Иоанн Златоуст, заботившийся много о распространении Евангелия между народами отдаленными, к которым посылал проповедников, в этом святом деле пользовался горячим участием женщин, посылавших щедрые пособия благовестникам. Когда святой Златоуст прибыл в Константинополь, он нашел в этом городе несколько благочестивых жен, посвятивших себя служению Богу и бедным. Он стал направлять их деятельность, помогая им советами и участием своим. Совокупными трудами их было облегчено много страданий. Известны имена Никореты, Пентодии, диаконисе Прокулы, Вассианы и особенно Олимпиады.

Овдовев в ранней молодости, Олимпиада отказалась вступить во второй брак с родственником царя Феодосия Великого. Это навлекло на нее гонение; император даже приказал взять в опеку ее имущество под предлогом, что она его расточает, но потом, видя, что она этим даже довольна, возвратил его. Олимпиада приняла звание диакониссы, вела жизнь самую простую и строгую и посвятила труды свои и огромное богатство на пользу ближним, тысячами выкупала она невольников, делала огромные приношения церквям, богадельням и темницам.
Враги Златоуста, глубоко уважавшего Олимпиаду, возводили на нее клеветы и обвинения, но не могли помрачить ее славы: ибо она столько делала добра другим, что ее знали почти все церкви.
В числе облагодетельствованных ею были и знаменитые святители, как например святой Григорий Богослов, Амфилохий Иконийский, Епифаний Кипрский, Петр Севастийский и другие, которые всегда отзывались о ней с глубоким уважением и славили за нее Господа.
Врагам святого Златоуста, а следовательно и своим собственным, она благотворила с любовью, например Антиоху Птолемаидскому, Акакию Верийскому и прочим. Со времени изгнания Златоуста из Константинополя и для Олимпиады начались тяжкие испытания. Вместе с другими почитателями Златоуста ее обвинили в поджоге Софийского храма и сената, которые загорелись вслед за удалением из города святого Златоуста.
Претерпев много истязаний по этому делу, она должна была заплатить большой денежный штраф. Враги преследовали ее после и в Кизике, куда она удалилась из Константинополя. Наконец в Никодимии эта замечательная женщина скончалась в заточении в 410 году.
К последнему периоду жизни Олимпиады относится ее переписка с Златоустом, находившимся в изгнании. Вспоминая в своих письмах о великих подвигах, добродетелях и страданиях Олимпиады, Златоуст возбуждает дух ее к неослабному терпению в скорбях и, изображая собственные скорби, соутешается вместе с ней общей верой и надеждой христианской. Письма эти весьма богаты содержанием. В них заключаются не только сведения о судьбе автора во время ссылки, но много богословских рассуждений, высоких уроков нравственности, подкрепленных библейскими примерами, в них встречаются и объяснения разных мест Священного Писания.
Эти письма проникнуты теплотой чувства и глубоким уважением писавшего по отношению к святой личности женщины, к которой они адресованы.

Между множеством писем святого Златоуста находим также адресованные и ко многим другим женщинам. Все они дышат глубоким уважением и преданностью этим женщинам, выражают постоянную заботливость святителя об их благосостоянии, полны советов, наставлений, утешений.
На Западе видим также ряд женщин, которые заявили себя обширной и кипучей деятельностью на пользу христианского общества, употребляя на то часто свои огромные средства и связи. Они находились в дружественных отношениях с великими деятелями Церкви — Иеронимом, Павлином Антиохийским, Афанасием и Петром Александрийскими, Епифанием Кипрским и др., и пользовались великим уважением христиан. Особенно блаженный Иероним был другом и руководителем благочестивых жен, являвших суетному и изнеженному Риму пример чистейшей добродетели и строгой, деятельной жизни.
Он объяснял им Священное Писание, разделял заботы их о бедных и больных. Это было для него великой отрадой среди неприятностей и огорчений, которые пришлось ему вытерпеть от духовенства, сильно озлобленного против него. К числу таких женщин, имена которых известны нам преимущественно из переписки Иеронима, принадлежат: Маркелла, Павла, Евстохия, Лета, Фабиола, Софрония, Юлиана и др. Молодая и богатая вдова Маркелла, под влиянием рассказов Афанасия Великого о восточном подвижничестве, отказалась от суетной, светской жизни, усердно предалась изучению Священного Писания и много сделала на пользу бедных и больных.
Мелания, вдова префекта, с двадцати лет посвятила себя на служение христианству. Во время арианского гонения при Валенте она прибыла на Восток, в продолжение нескольких дней кормила до 5000 иноков, преследуемых и лишенных всяких средств пропитания; потом последовала за изгнанными в Палестину, служила и помогала им. Поселившись в Иерусалиме, она соорудила здесь женский монастырь и приюты для бедных.
Блаженный Иероним был с ней в постоянной дружбе, также как и священник Руфин, итальянец из Аквилеи. Между ними и Иеронимом возник впоследствии спор по поводу Оригена, и Мелания действовала между ними примирительницей. В старости, приезжая в Рим на родину, она многих расположила здесь последовать ее примеру и одной из лучших своих последовательниц и преемниц в трудах на Востоке имела внучку свою Меланию младшую. Кроме подвигов обширной христианской благотворительности и самоотвержения, Мелания младшая известна своим благотворительным влиянием на неверных, так же как и на христиан. Император Феодосий и императрица Евдокия с пользой слушали ее советы. Многие из увлекавшихся ересью Нестория были удержаны на стороне Православия советами Meлании. С Меланией находились в самых дружественных отношениях известные в начале века епископы Палладий Бленопольский, бывший в Риме, по делу святого Иоанна Златоуста, Павлин Компанский, Алипий Тагастский, друг Августина Блаженного и сам Августин.
Известный Пелагий, основатель пелагианской ереси, сблизился с Меланией. Она настойчиво требовала от него отказаться от заблуждений; хитрый Пелагий отказался на словах от явных ошибок, но тонкими логическими выводами хотел прикрыть свои ложные идеи. Мелания передала свои разговоры с ним Августину, и тот прислал ей две свои книги: "О благодати Иисуса Христа" и ≪О первородном грехе".
Большую известность получила в конце IV века богатая Павла, наследница Гракхов и Сципионов, с дочерьми своими: Павлиной, Блезиллой и Евстохией и сестрой Азеллой. Под влиянием наставлений вдовы Маркеллы, оставив пышную, светскую жизнь, которую доселе проводила в Риме, Павла посетила все достопамятные святыни Востока и поселилась в Вифлееме, где основала монастырь. Она много потрудилась на пользу христианского общества, вместе с младшей дочерью своей Евстохией, которая в письме своем в Риме к Маркелле представила прекрасное описание величия древних святынь Востока. По дороге из Вифлеема в Иерусалим Павла построила странноприимные дома для богомольцев, ходила за больными. Эта женщина знала наизусть почти все Священное Писание и, дабы лучше понимать слово Божие, выучилась читать по-еврейски. Из Палестины она часто переписывалась с Римом, где оставила много друзей и трех замужних дочерей; к ним писал и Йероним, давая им советы о воспитании детей и другие наставления. Особенно же глубокое уважение питал Иероним к Евстохии, о которой так отзывался в письме к Лете: "И слово, и походка, и жизнь ее — училище добродетелей".
Он писал к Евстохии письма, богатые учено-богословскими также философским содержанием. В утешение ей, по смерти матери, он красноречивым пером описал замечательную жизнь святой Павлы. Для вифлеемской общины, которой управляла Евстохия после матери, он перевел иноческие правила святого Пахомия. Толкования на пророков Иезекииля и Исаию он посвятил Евстохии, которая, под его руководством прилежно занималась изучением подлинного смысла Священного Писания.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 30 авг 2013, 20:15

Фабиола, знатная и богатая римлянка, разведясь с первым мужем, вышла за второго; но впоследствии, под влиянием Евангельского учения, старалась загладить свою вину всенародным покаянием и жизнью, посвященной служению Богу и ближним. По смерти второго мужа она продала свои обширные поместья и соорудила первую в Риме больницу≫ где сама с самоотвержением служила больным, не тяготясь никакими трудами, сама перевязывала раны несчастным и всячески старалась облегчить их страдания. Желание поклониться святым местам привлекло и Фабиолу на Восток.
Иероним, которого она посетила в Вифлееме, с удивлением говорил о ее благотворительности и знании Священного Писания. Возвратившись в Рим, она соорудила в Остии огромный странноприимный дом, выкупала пленных, посылала вспомоществования в отдаленные области Италии и умерла в бедности. Весь Рим толпился на похоронах великой Фабиолы, обнищавшей ради Христа и наполнившей Италию благодеяниями своими.
Многие из вышепоименованных женщин принадлежат к так называемым христианским подвижницам.
История христианского подвижничества вообще весьма богата женскими именами. Нередко аристократки по происхождению, богатые и молодые, иногда изнеженные и развращенные женщины, проникались христианскими стремлениями, отказывались от суетной, блестящей жизни и вовсе покидали общество, называвшее себя христианским, но на самом деле проникнутое безнравственными раздорами, враждой, лицемерием, привязанностью к пошлым житейским интересам, к земным почестям и богатствам. Отрекаясь от мира и всех его радостей, они удалились в пустыни, чтобы в постоянной молитве устремлять к Богу все свои чувства и помышления и всецело покорить Ему свою волю. Живым примером доказывали они суетному миру силу веры своей, для которой жертвовали всем, доказывали превосходство благ духовных над всеми земными интересами. Эта общая идея подвижничества, развивавшегося особенно в IV веке, блистательно осуществлялась женщинами, которые признавались всегда слабым полом. Великие опыты смирения, духовной борьбы, самоотречения и нравственной чистоты представляет нам христианское подвижничество: и женское не менее, чем мужское. Нередко знаменитые подвижники - мужчины преклонялись перед нравственным величием жен-подвижниц, просили у них советов, наставлений и молитв.
Не жизнью своей только подвижницы представляли миру высокие уроки нравственности, но и своими устными наставлениями, которые исполнены нравственной глубины и мудрости.
Известны нравственные беседы преподобной Синклитикии Александрийской, которая считается начальницей женского пустынного общежития, как Великий Антоний признается основателем мужского. По просьбе лиц, посещавших эту подвижницу, она в своих беседах с ними делает полный обзор нравственной жизни, глубокую оценку различных христианских добродетелей. Видно, что говорившая сама прочувствовала то, что говорит, прошла длинный ряд опытов в духовной жизни. В этих беседах этих находим изъяснения Писания, догматов, изречений Христа и апостолов, а также философский анализ и наблюдательность относительно различных явлений человеческой жизни, наконец, борьбу не с пороками только, но и с суевериями, и защиту начал здравого разума, просвещенного верой.
Подобные же наставления приписывают святой Федоре Александрийской.
О святой Февронии, одной из сирийских подвижниц низибийской общины, рассказывают, что она, получив поручение читать с объяснением Священное Писание в обители, так ясно и отчетливо объясняла смысл того или другого места Писания, что в целом городе стали говорить об уме толковницы, и многие ходили слушать ее.
О святой Макрине, сестре знаменитых Василия Великого и Григория Нисского, которая вместе с матерью основала обитель в Понте, на берегу реки Ириды, сам Григорий рассказывает, что, посетив сестру в обители, незадолго до ее смерти, он с удовольствием и изумлением слушал ее речь, легкую, изящную и возвышенную, в которой она изложила свой взгляд на человеческую жизнь вообще, на ее цель и смысл, говорила о душе, бессмертии и прочем обнаружила не только изумительную твердость и глубину мысли, но и обширное знакомство с языческой философией.

Были случаи, что подвижницы являлись и на защиту христианской истины против заблуждений еретических и высказывали при этом поразительное самоотвержение
. Во времена византийского императора Константина Копронима, который был гонителем иночества, иконопоклонения и почитания святых вообще, в Греции пользовалась великим уважением святая Анфуса, настоятельница мантинейской общины. Услыхав, чтр Анфуса в своей обители благоговейно и без страха пред людьми чтит святые иконы и даже уговорила своего брата стать в ряды защитников икон, он приказал представить к себе смелую игуменью, со всеми ее 90 сестрами. Гордый и нечестивый властитель потребовал, чтобы они отказались от своего образа мыслей; но к своему изумлению нашел в них твердый отпор своей гордой воле, в противоположность тем искателям почестей, которые в пользу их отказывались от своих верований. После наказания бичами Анфусу велено было сослать в заточение вместе с сестрами.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 02 сен 2013, 08:44

Замечательно, что в это время, когда чествование святых преследовалось как преступление, слагалась большая часть церковных песен, которые поются в церкви во славу Богородицы и святых угодников- На этом поприще между другими прославилась умная и весьма образованная инокиня Кассия или Кассиана.

Она написала много поэтических священных песней, из числа которых всем известны прекрасные ирмосы Великой Субботы: ≪Волною морскою...≫. Ее стихира на Среду Страстной седмицы полна глубоких чувств сокрушения, выражаемых кающейся блудницей (≪Приими мои источники слез≫).

Восстановление иконопочитания и торжество Православия в 842 году, как известно, совершилось благодаря заботливости религиозной супруги Феофила императрицы Феодоры. Ввиду тех высоких нравственных сил, с какими явилась христианская женщина как верная и ревностная ученица и проповедница Евангелия, как великая мученица за истины веры и пособница в их утверждении, как доблестная подвижница в христианской жизни и пр., ввиду этого христианские писатели и отцы Церкви в своих сочинениях часто проводили непризнанную в древнем мире мысль о высоких нравственных достоинствах человеческой природы женщины, в отношении которых она не уступает мужчине и за которые ей принадлежит не меньшая слава и честь.

Климент Александрийский пишет: "При видимом различии, не различную природу имеют муж и жена, но одну и ту же; почему одинаково назначены для добродетели".
Святой Григорий, прославивший в своих эпитафиях многих знаменитых жен, в надгробном слове своей сестре, отличавшейся великими подвигами благочестия и веры, замечает: "Таково естество жены, победившее в общем подвиге спасения естество мужей и показавшее, что жена отлична от мужа не по душе, а только по телу". "Я знаю мужей и жен, —говорит он в другом месте, —которые и помыслами небесны, и телом непорочны. Все различие между ними в членах, а добродетели у тех и других общие, и общий путь к славной жизни. Все преимущество в усердии, и то дает труд".

Златоуст, указав на то, что женщину часто многие порицали (напр.: Сир. 25, 15—9), замечает об Анне, матери Самуила: "Она отклонила эти обвинения; принадлежа к обвиняемому и упрекаемому полу, опровергла все эти упреки, научая делами своими, что и некоторые жены были злыми вовсе не по природе, а по своему произволу и нерадению, что, и принадлежа к этому полу, можно достигнуть высокой добродетели... Если женщина предается добродетели, то скорее отдаст жизнь свою, нежели отстанет от своего намерения".
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 06 сен 2013, 08:32

Выходя из обычного понятия о женственности как изнеженности, а мужественности как силе и твердости, Златоуст рассуждает: "Мужественной женщине я должен отдать преимущество пред каждым мужчиною, когда она, приняв духовное оружие, облекшись в броню праведности, возложив шлем спасения, оградившись щитом веры, препоясавшись поясом истины и взявши меч духовный, выходит на сражение, блистая оружием, духом своим стоя выше небес, разгоняя полки демонов, разрушая власть диавола, умерщвляя страсти, повергая на землю мертвых тел более, нежели на войне, повергая не людей, но беззаконные помыслы. Ибо женщина от мужчины различается только по внешним обстоятельствам, но в подвигах благочестия у них общее поприще, общий подвиг. И женщины вооружаются на брань, допускаются на сражения, сражаются наряду с прочими, увенчиваются, провозглашаются победительницами, получают за свое мужество награды, отличия, венцы. И женщины поставляют знаменитые трофеи, часто и одерживают победы... Я это говорю для того, — прибавляет Златоуст, указав и примеры великих подвигов женщин, —чтобы ни одна женщина не имела предлога сказать: я женщина, а потому не могу достигнуть в полной мере благочестия".
Вот как еще Златоуст изображает чудную перемену, какую христианство производило в жизни женщин, дотоле слабых и изнеженных.
"Что говорю я о мужах? Девы, еще не достигшие двадцатилетнего возраста, проводившие все время в своих покоях, воспитанные в неге, почивавшие на мягком ложе, пропитанном благовониями и дорогими мастями, нежные по природе и еще более сделавшиеся изнеженными от этих усердных об них попечений, не знавшие в продолжение целого дня другого занятия, как только украшать свою наружность, носить на себе золотые уборы и предаваться сластолюбию, не делавшие ничего даже сами для себя, но имеющие у себя множество приставленных к ним прислужниц, носившие на себе одежды
еще более нежные, чем само их тело, употреблявшие тонкие и мягкие покрывала, постоянно наслаждавшиеся запахом роз и подобных благовоний, —эти девы, быв внезапно объяты огнем Христовым, оставили всю эту роскошь и пышность и, забывши о своей изнеженности, о своем возрасте, расстались со всеми этими удовольствиями и, подобно храбрым борцам, вступили на поприще подвигов. И, по-видимому, я хочу сказать нечто невероятное, однако ж это истинно. Именно я слышал, будто эти столь нежные девы достигли такой строгости в жизни, что надевали на свои нагие тела самые грубые власяницы, что ноги их оставались босыми, и они имели своим ложем тростниковые прутья; преимущественно же большую часть ночи они проводили без сна и уже не думали больше ни о благовонных мастях, ни о чем-либо другом из прежних прихотей, и даже оставляли свою голову в небрежении, обыкновенно составляющую особенный предмет их попечений, так что волосы заплетали просто и как-нибудь, лишь бы не нарушить благопристойности. Трапеза у них бывает только вечером; трапеза, на которой нет ни трав, ни хлеба, а только семидал, бобы, горох, елей и смоквы. Постоянно они заняты прядением шерсти и имеют еще занятия, гораздо труднейшие, чем какие имеют дома у них служанки. Именно они взяли на себя труд лечить тела больных, носить их одры, умывать им ноги. Многие из них занимаются и приготовлением пищи. Такую имеет силу огонь Христов! Так благое изволение превышает самую природу!"
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 06 сен 2013, 08:53

О ДЕВСТВЕ
Христианская женщина с особенной любовью весьма нередко стремилась к девственному состоянию. Это явление не может быть оставлено нами без внимания при разрешении вопроса о значении женщины в христианстве. Должно признать, что христианское учение о девстве имеет для женщины особенное значение.
Выставляя девство как состояние вполне законное и даже вожделенное для того и другого пола, христианство очевидно и решительно признало этим совершенную индивидуальность человеческой личности женщины, ее самостоятельное и независимое от мужчины бытие и значение, —предметы древнему миру непонятные.
Нельзя сказать, чтобы девство было в христианстве явлением новым. Оно известно было и древнему миру. Но в древности девство имело совершенно другой характер, и значение его для женщины, было иное.
Нам известно, что в древности как вообще отдельное лицо не мыслилось отдельно от общества и вне его не имело значения, так в особенности женская личность ценилась не сама по себе, а только по своим таким или другим отношениям к мужчине. Сообразно с этим и девство там не имело личного, индивидуального характера. Кроме того, что это было явление совершенно исключительное, оно вызывалось общественными религиозными потребностями. Языческую женщину обрекали на девство для служения при храме какого-нибудь ≪божества. Так жрицы богини —покровительницы домашнего очага —Гестии (у греков), или Весты (у римлян), обрекались на девство постоянное, или ограниченное известным продолжительным сроком, под страхом ужасной казни за нарушение своего обета. Такой казни, попреданию, подверглась, например, весталка Рея Сильвия, когда родила Ромула и Рема; ее зарыли живую в землю. Это принуждение к обету уже достаточно говорит о пассивности и порабощении языческой девственницы. Целомудрие ее, охраняемое строгими законами, считалось связанным теснейшим образом с благополучием государства. Весталки пользовались большим почетом, имели некоторые привилегии, ходили в сопровождении ликтора, пользовались особыми почетными местами в театре, могли освобождать от казни встречавшихся с ними преступников, имели право ездить по улицам Рима в то время, когда этого права лишена была сама императрица. Но все это принадлежало весталке не за ее какие-нибудь личные достоинства; все ее права зависели исключительно от ее служения; она уважалась не как личность, а как служительница уважаемого «божества», в храме которого она должна была служить и близость к которому сообщала ей даже пророческий дар и «чудесную силу» ее «молитве». Отсюда, как скоро она показывала нерадение в деле служения, когда, например, по ее недосмотру погасал священный огонь, с нею обходились недостойным образом, подвергая позорному бичеванию. Или, в Риме был, например, закон, спасавший весталок от позора казни. Но, как ясно видно из слов Диона Кассия о дочери Сеяна, осужденной сенатом на смерть, закон этот вовсе не показывает, чтобы дорожили личностью женщины-девы, а свидетельствует только о характере религиозного чувства римлян, искони настроенного в пользу неприкосновенности девственной служительницы богов и возмущавшегося при мысли, что дева должна пасть под секирой палача. Но народное чувство остается совершенно спокойно при виде казни той же весталки, только предварительно лишенной девства.

Не таково значение христианского девства. Тип христианской девы, как мы сказали, представляет одно из лучших доказательств самостоятельности, независимости, индивидуальности женской личности. Бытие ее не связывается непременно с мужчиной. Брак для жен- щины не есть состояние необходимое, единственно нормальное, вне которого женщина теряет всякое значение. Некоторые говорят, что женщина, не имевшая счастья сделаться супругой и матерью, есть какое-то неоконченное существо, достойное сожаления; что всякое воспитание женщины должно обусловливаться отношением ее к мужчине. Нравиться мужчинам, быть им полезной, заставить их себя любить и почитать; или воспитывать их в юности, заботиться о них в зрелом возрасте, утешать их, услаждать их существование, — вот обязанности женщины во всякое время, и к этому нужно готовить ее с детства.
Такие мысли, стирающие самобытность женской личности, не мирятся с духом христианства, в котором существуют общие для всех нравственные интересы, более широкие и дающие более простора для развития личности и индивидуальности. В христианстве выше какого-нибудь частного служения стоит служение человечеству вообще, гармонично сливающееся здесь со служением Богу (Мф. 25, 35—6). Отсюда, пол женщины не может иметь такого исключительного значения, какое он имеет вне христианства. Женщина, оставшаяся девой, не лишается никаких своих общечеловеческих, нравственных прав как гражданка Царствия Божия, имеющая и свое служение в этом Царстве. Состояние ее не только не может быть источником скорби и унижения, напротив, является в христианстве таким состоянием, которым можно воспользоваться как средством, удобнее ведущим к высшему, нравственному совершенству и величию.
Христианская дева окружена блестящим ореолом славы, она носит лестное имя невесты Христовой, по жизни упо-добляется Ангелам. Чуждая интересов земных и материальных, свободная от забот и нужд житейских, она беспрепятственно и всецело может служить высшим интересам нравственным, небесным, которые христианство поставляет для каждого на первом месте (Мф. 6, 31—3). Незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом, —писал апостол Павел к Коринфянам, —а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу (1 Кор. 7, 34).
Иоанн Богослов в Апокалипсисе представляет девство настолько высоким и святым состоянием, что только люди такого состояния сподобляются стоять пред престолом Агнца и воспевать пред Ним новую песнь. На челах у них написано имя Отца Агнца. Они одни знают только свою священную песнь, никто другой не может научиться ей. Они следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел. Они искуплены из людей как первенцы Богу и Агнцу. В устах у них нет лукавства; они непорочны пред Престолом Божиим (14, 1—). В творениях святых отцов и писателей христианских с самых первых веков проводится такой же высокий взгляд на девственное состояние.
Ориген, например, в своем сочинении против Цельса, замечает : "У других мнимых богов есть девственницы, но в весьма ограниченном числе; и я не вхожу в разыскание, стерегут ли их, или не стерегут, чтобы они пребывали в чистоте, во славу какого-нибудь бога. У христиан подвижницы соблюдают совершенное девство, не для почестей людских, не для наград и денег, и не для пустой славы". Также у Тертуллиана, Мефодия Тирского, Киприана, Антония Великого, Иеронима, Златоуста и многих других находим множество мыслей о высоте и святости девственного состояния. Они прославляют девство и величают его самыми высокими и лестными названиями. "Чудно и славно девство. Это — питие, которое источается не землею, а небом... Это цвет на древе Церкви, красота и благолепие благодати духовной, лучшая часть стада Христова, печать совершенства, подобие Ангелам, духовная и святая жертва; это венец, сплетенный из цветов добродетели, благоухающая роза; общение славы Единого истинно Святого и Непорочного Бога. Или, по выражению Постановлений апостольских, дева есть храм Божий, дом Христов, обиталище Духа Святого".
Григорий Богослов со свойственной ему поэтичностью описывает одно таинственное видение, которое воспламе нило в нем любовь к девственности.
"Мне представлялось, —рассказывает он, —что подле меня стоят две девы в белых одеждах, обе прекрасны и одинаковых лет. Ни золото, ни гиацинт не украшали их шеи, ни шелковые тонкие ткани, ни хитоны из нежного льна не покрывали их членов. У них не рассыпались по плечам златовидные кудри и не играли с легким дыханьем ветерков. Поясом стягивалась прекрасная верхняя одежда, спускающаяся на ноги до пят.
Головным покрывалом закрывая ланиты, стояли они, поникнув взорами к земле. Обеих украшал прекрасный румянец стыдливости, сколько можно было заметить это из-под покрывал, плотно прилегающих к лицу. Уста их, заключенные молчанием, уподоблялись розе, лежащей в окропленных росою чашечках.
Увидя их, я очень обрадовался. И они полюбили меня за то, что я с удовольствием смотрел на них; как милого сына целовали они меня своими устами, а на вопрос мой —что они за женщины, и откуда? —отвечали: ≪Одна из нас Чистота, а другая Целомудрие. Мы пред- стоим Царю Христу и услаждаемся красотами небесных девственников. Но и ты, сын, соедини ум свой с нашими сердцами и светильник свой с нашими светильниками, чтобы тебя, просветленного, перенеся чрез эфирные высоты, могли мы поставить пред сиянием Безсмертной Троицы≫. Сказав это, уносились они по эфиру, и взор мой следовал за отлетавшими".

Представляя девство в столь высоких и чистых образах, святые отцы строго заботились о том, чтобы эти чистые образы не помрачились каким-либо недостойным делом, или пороком, чтобы они не подпали каким-нибудь нареканиям и укоризнам. С этой целью они и в своих сочинениях, написанных в прославление девства, делают постоянные предостережения и вразумления тем, которые избрали себе жизнь девственную. В наставление таковым они писали и отдельные трактаты, показывая, в чем собственно состоит истинное девство и какие действия и расположения противоречат ему и позорят это состояние. Сообразно тому высокому значению, какое придавалось девству в христианской литературе первых веков, и практика церковная выражала особое внимание и уважение по отношению к девам. Церковь записывала девственниц в особые списки, отчего они носили название церковных, совершала над ними особый обряд посвящения от епископа или, с его разрешения, от пресвитера, усваивала им особые одежды, предоставляла им часть своих доходов и особое место в храме, на которое, по словам Амвросия Медиоланского, спешили многие знатные женщины, чтобы получить лобзание святых дев. Также считалось приятною обязанностью им услуживать. Об Елене, матери императора Константина, известно, что она приглашала к своему столу дев, и, служа им сама, приносила на стол яства. Личность дев была священна. За оскорбление их, по указам христианских императоров, грозили тяжкие наказания.
При этом следует заметить, что этих дев нельзя смешивать ни с диакониссами, ни с так называемыми монахинями, которые жили в монастырях с IV века, тогда как те жили в домах родительских и получали содержание или от своих родственников, или, в случае нужды, от церкви, или же кормились трудами своих рук.
В вопросе о христианском девстве и его значении для женщины нельзя упустить из виду и тех увлечений и крайних взглядов, до которых доходили поборники девства, тем более, что увлечения эти иногда приводили к результатам уже невыгодным для женщины. Уже в первые века христианства состояние девства и безбрачия не только прославляли и предпочитали супружеству, но, в увлечении за пределы умеренности и благоразумия, так свойственном людям, стали до того унижать брачное состояние перед безбрачным, что только последнее считали приличным христианину. Такое мнение существовало еще во времена апостольские и распространилось между прочим в церкви коринфской. Поэтому коринфяне сочли необходимым обратиться за советом к своему учителю, апостолу Павлу, который в своем Первом Послании к ним действительно коснулся вопроса о девстве и браке и представил в 7-й главе обстоятельное разъяснение идеи христианского девства и его пределов.
Относительно девства, —писал апостол коринфянам, —я не имею повеления Господня, а даю совет (25). Вступать в брак нет ничего предосудительного, напротив, совершенно законно и похвально, в предупреждение опасности блудодейства (2—). Но кто может воздержаться от брака, относительно того было бы желательно, чтобы он и оставался так, подобно мне, —прибавляет Павел, но сейчас же и оговаривается, что в этом деле каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе (7).
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 11 сен 2013, 15:40

Дело в том, что с браком необходимо сопряжены разные житейские беспокойства, скорби по плоти? и хотелось бы, чтобы люди были без забот мирских . Между замужней и девицей есть разница. Незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святой и телом и духом, а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу.
Говорю это для вашей же пользы, —продолжает апостол, —не с тем, чтобы наложить на вас узы (девства), но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения (35). Таким образом апостол ставит дело совершенно ясно и беспристрастно.

Блаженный Феодорит Кирский, объясняя это учение апостола, говорит: "Апостол повелевает не потому убегать от супружества, что оно противозаконно, а потому пребывать в девстве, что оно свободно от забот. Мысль брачующихся, делясь на многое, затрудняется в том, чтобы преуспевать в жизни строгой и совершенной. Избравшие же жизнь одинокую, всю мысль обращают на попечение о божественном".

Подобным образом и Златоуст пишет: "Девство такое дело, требующее такого труда, что Христос, сошедший с небес, дабы людей сделать Ангелами и представить им образец тамошней вышней жизни, не решился, однако, заповедать девство, ни поставить его в закон.
Он дал заповедь умирать (а что может быть тяжелее этого?), непрестанно распинаться, благотворить врагам; но не положил закона о девстве: Он оставил его на волю слушателей, сказав: кто может снести, тот неси (Мф. 19,12)". Таким образом, христианство представляет человеку полнейшую свободу в избрании того или другого состояния —брачного или девственного. Каждый в этом случае может сообразоваться со своими собственными силами и расположением; принуждения никому не делается. В силу предоставленной каждому свободы в избрании девственного состояния, Церковь наблюдала, чтобы в этом деле не было ни малейшего насилия с чьей-либо стороны, но собственное расположение и произволение. В этом смысле говорит 18-е Правило Василия Великого. Сообразно с этим существовали нестеснительные положения, по крайней мере до IV века, даже относительно тех, которые вздумали бы оставить жизнь девственную и вступить в брак.
Впоследствии, с распространением монашества, обет девства хотели сделать более строгим, и выход из состояния дев ственного в брачное стали осуждать и ограничивать некоторыми постановлениями, но все-таки совершенно не воспрещали, и такой брак признавали. Халкидонский Собор определяет на этот случай лишение общения церковного, хотя тут же прибавляет, что епископ имеет полное право оказывать снисхождение в этом случае (Прав. 16). Другие правила налагают духовные наказания только на таких женщин, которые, посвятив себя девству, уже после сорокалетнего возраста, вздумают потом выйти замуж.
Все подобные постановления клонились, разумеется, не к стеснению собственно личности, а к утверждению более серьезного взгляда на такие предметы, как обет девства.

Но не противоречат ли свободе избрания девства в христианстве те выражения апостола, какие он употребляет,
рассуждая о браке и безбрачии? Если же кто, —говорит апостол, —почитает неприличным для своей девицы то, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так (из опасения за ее нравственность), тот пусть делает как хочет: не согрешит; пусть таковые выходят замуж. Но кто непоколебимо тверд в сердце своем, и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает. Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо, а не выдающий поступает лучше (1 Кор. 7, 36—8).
Не подчиняет ли апостол этими словами волю девиц желанию их родителей, не ставит ли он таким образом девство их в совершенную зависимость от посторонней воли? Этого сказать нельзя, потому что апостол говорит в настоящем случае применительно к существовавшему обычаю в иудействе и язычестве. Нигде девица сама не выходила замуж: ее всюду отдавали родители или родственники, у которых она жила. У апостола речь идет не о том, должно ли отдавать в замужество девиц, или сами они должны выбирать себе женихов; но о том, что нет нужды непременно заботиться о выдаче своей дочери замуж, и без замужества может быть для нее состояние не только приличное, но еще более высокое и почетное, это —состояние девства. В другом месте сам же апостол выражается иначе: Если девица выйдет замуж, не согрешит (7, 28).
Значит, говоря о выдаче девиц родителями, апостол этими словами не хочет отнять воли у самих девиц, не предписывает обходить их внутреннее расположение, но рассуждает применительно к общему обычаю, предполагая при том, что добрые христианские родители сами, конечно, сообразуются с расположением своих дочерей и не насилуют их совести, что, очевидно, противоречило бы всему христианскому учению о девстве как состоянию свободно избранному, которое не каждый или не каждая вместить может, но кому дано.
Правда, история представляет примеры того, что родители, злоупотребляя своей властью, самовольно распоряжались иногда судьбой своих дочерей, посвящая их девству против их желания или препятствуя им вступить в число девственниц. Но те и другие злоупотребления вызывали осуждение со стороны поборников христианской истины и даже канонические постановления Церкви. Когда красноречивый епископ Медиолана святой Амвросий своими проповедями о девстве многих девиц расположил остаться в этом состоянии и едва успевал раздавать им девственные покрывала, многие родители стали роптать на него и запрещать своим до-черям посещать церковь, где проповедовал Амвросий. Под влиянием таких действий со стороны родителей девиц, святой отец произнес новое слово о девстве, в котором с особенной силой изобразил высокий образ девственницы, принимающей обет против воли родителей.
"Хорошо, если желание девицы согласно с волею родителей; но тем лучше, когда огонь любви к девственной жизни сам собою пылает в юном сердце. Пусть родители откажут в наследстве: у девы есть Жених Небесный, который обогатит ее неземными сокровищами.
Противятся родители: значит, они хотят, чтобы ты, дева, победила сопротивление их; изъявляют часто негодование, чтобы ты научилась терпению; грозят отказом в наследстве, чтобы испытать тебя, можешь ли ты переносить без страха земные потери; обольщают тебя, чтобы видеть, в состоянии ли ты бороться с похотями. Препятствия для тебя —поприще испытания. Первая для тебя борьба —борьба с нежностью родителей. Победи прежде врага домашнего, и ты восторжествуешь над миром".
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 11 сен 2013, 19:38

Против другого рода насилия родителей, когда они принуждали дочерей к девству, направлено 18-е Правило Василия Великого, несмотря на то, что тот же святой отец в другом месте соизволение родителей ставит необходимым условием замужества дочери (Прав. 38).
Сказанное о девстве, как состоянии, утверждающем самостоятельность и индивидуальность женской личности, может быть приложено и к состоянию вдовства. Известно угнетенное и беззащитное положение вдовы в древнем мире. Не представляя самобытности женской личности, не мысля ее вне чувственного полового значения, иудеи и в будущей жизни хотели мыслить ее не иначе, как принадлежащей тому или другому мужу. Поэтому, находя безвыходным в загробной жизни положение вдовы, бывшей замужем за семью братьями, в силу еврейского закона ужичества (Втор. 25, 5—0) некоторые из них на этом основании отрицали возможность воскресения. Спаситель, защищая догмат будущего воскресения, в то же время показал, что и на женщину можно и должно смотреть как на равную мужчине. Сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят и умереть уже не могут; ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами Воскресения (Лк. 20, 28—6).
Мы знаем, с каким участием отнесся ко вдовам Христос, а потом Его апостолы, нашедшие нужным учредить в Церкви даже особую должность ради них (Мк.12, 42—4; Деян.6, 1). Апостол Павел находил состояние вдовства не только не безотрадным, но еще вожделенным. Предоставляя полную свободу вдовице снова выйти замуж (1 Кор. 7, 39), он находит для нее еще более славным, если она останется так ( 40), для удобнейшего служения Богу и человечеству. Своей благотворительностью обществу (1 Тим. 5, 10), материнской заботливостью о нем и честным образом жизни она заслуживает общее уважение и почтение, подобающее матери (1 Тим. 5, 3—). На этом основании вдовам была предоставлена в первенствующей Церкви особая должность диаконисская, значение которой будет разъяснено ниже.
Хотя святые отцы преимущественную честь отдавали девству, но и вдовство нередко ставили на одинаковую с НИМ высоту, ибо не девство в физическом смысле составляет существенное достоинство девы, как это было, например, у римских весталок, но личные нравственные достоинства безбрачной определяют этот высокий тип (1 Тим. 5, 5; 1 Кор. 7, 34). Отличительным признаком девы и не девы апостол поставляет не брак и не воздержание, а свободу от забот у одной и множество забот у другой; "не сожитие есть зло, а препятствие к любомудрию", —говорит Златоуст. "Не прерывай моих слов, —пишет тот же святитель к диакониссе Олимпиаде — вдове, —что я избрал тебя в лике дев святых, а ты вдова: ты не раз слышала от меня и в частных и публичных моих разговорах с тобою, в чем состоит девство, и что никакого нет препятствия причислиться тебе к сонму дев, даже превзойти их далеко, тебе, которая показала великое пред другими любомудрие, Павел, определяя девство, назвал девою не ту, которая не знает брака и не жила с мужем, но ту, которая печется о Господнем (1 Кор. 7, 34). И сам Христос, изображая, сколько милостыня лучше девства, половину исключил из сонма дев, потому что они пришли без милостыни, или лучше потому, что не были щедры на нее; ибо и у них был елей, но недостаточный. Напротив, тех, которые пришли без девства, но зато были богаты милостынею, принял Он с великою честью, именуя их благословенными Отца Своего, призывая к Себе, даруя им наследие Царствия и провозглашая о них пред целою вселенною. В присутствии Ангелов, в присутствии всей твари Он не отказался назвать их Своими кормильцами и странноприимцами. И ты услышишь некогда этот блаженный голос, и ты получишь взаимное возмездие с великим избытком. За одну милостыню столько наград, такие венцы, такая светлость, такой блеск и слава: что ж, если я коснусь, и позволь мне это сделать, —коснусь других добродетелей твоих? Не должна ли ты будешь праздновать, веселиться, торжествовать и украшать себя венцом?". Затем Златоуст исчисляет различные подвиги Олимпиады, ставящие ее на почетное место в славном сонме дев.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 17 сен 2013, 15:47

Как высочайший и чистейший идеал девства, христианство представляет Пресвятую Богородицу, Приснодеву Марию.
Святая Дева является родоначальницей и освятительницей девственного состояния, которое становится, таким образом, вдвойне значимо для женщины. Не только само по себе, по своим внутренним достоинствам велико девство, но и в силу того, что Матерь Господа освятила это состояние. Она сделала его особенно вожделенным, ибо дева уподобляется Той, Которая родила Бога, и особенно славным, ибо, как говорит Амвросий Медиоланский, "что более может служить к прославлению девства, как не то, что Бог родился от Девы".
Всматриваясь далее в учение о Святой Деве Марии, не можем не видеть, что это учение имеет весьма важное значение для возвышения женской личности вообще. Мария, родив Христа Бога наитием Святого Духа, то, что принадлежало Христу по плоти, человеческого, сообщила Ему в Своем чреве.
Родив Богочеловека, Святая Дева оказала тем безмерную услугу всему миру, а чрез то доставила великую славу Своему полу.
"Жена, —говорит святой Григорий Нисский, —защитила жену; первая (Ева) открыла путь греху, а эта (Мария) послужила явлению правды; та последовала совету змея, эта представила Истребителя змея и произвела на свет Подателя света".
Древние и позднейшие святые отцы Церкви не находят довольно слов для исчисления заслуг Матери Божией. Ее служение делу нашего спасения, задолго предвозвещенное многочисленными пророчествами и прообразами, так возвышенно, нравственные совершенства Ее так велики, близость Ее к Престолу Господа Бога и матерное дерзновение у Сына Своего так очевидны, чтo богословствующий ум, собирая образы для восхваления Царицы Небесной из мира видимого и невидимого, часто останавливается в благоговейном недоумении. В силу этих всемирных заслуг Богоматери, ввиду этих светлых сторон женской души, выразившихся в Пресвятой Деве, становится ненормальным пренебрежение и неуважение к полу, к которому принадлежит Она. Пол этот освящен и очищен рождением от Девы Единородного Сына Божия. Благословенная в женах составляет его честь и славу.
Можно сказать, что все возрасты и состояния женщины находят свой высочайший образец и освящение в Богоматери. Мария одновременно является и благородной Царской Дочерью и простой Женщиной, приобретавшей Себе пропитание трудами рук Своих; Она Дева и Мать, Супруга и Вдова; Сама верная Ученица Евангелия и Путеводительница других к спасению.
Прославляя Богоматерь, согласно Ее собственному пророчеству о Себе (Лк. 1э 48), христианская Церковь выделяет Ее из среды остальных тварей видимых и невидимых. "В мире нет ничего такого, — говорит Прокл, архиепископ Константинопольский, —что могло бы сравниться с Богородицей Марией. Человек! Прейди умом твоим все творения и смотри, может ли что не только превысить, но даже сравниться со Святой Девою Богородицей? Пробеги землю, осмотри море, исследуй воздух, углубись мыслью в небеса, испытай все невидимые силы и скажи: есть ли другое подобное чудо в каком-либо творении?".
Добродетели Пресвятой Богородицы и благодать Святого Духа, предочистившая Ее для великого дела быть Матерью Божией, поставили Ее выше всех праведных и святых людей и даже Сил Небесных. Церковь воспевает Ее как Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим. И вот женская Личность, равняющаяся в девстве с Ангелами, в лице Присно девы становится выше Их. Как дерзнуть после этого презирать Женщину, сделавшуюся в Марии Матерью Бога, Посредницей человеческого спасения и блаженства, и проявившую в Ней человеческие Свои достоинства до превышения Бесплотных? Таким образом и догматической своей стороной христианство направляется к возвышению женщины.
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49

Re: Образ и значение женщины в христианстве

Сообщение Ромашка » 17 сен 2013, 16:16

О СЕМЬЕ, ЦЕРКОВНОМ И ГРАЖДАНСКОМ БРАКЕ, О РАЗВОДЕ
Если христианство установило взгляд на женщину как на человеческую личность, имеющую одинаковые с мужчиной значение и права с нравственной, общечеловеческой точки зрения, то очевидно, что и во всех частных положениях жизни оно уже не может мыслить ее вне этих прав. Отношения к ней мужчины во всех случаях должны быть прежде всего проникнуты этим духом; роль ее в семействе или в обществе не может уже допускать чего-либо унижающего ее человеческие достоинства.
Впрочем, это еще не исключает некоторых особых условий в жизни женщины, определяющихся ее специфическими женскими особенностями. Переходя теперь к рассмотрению этого своеобразного значения женщины с христианской точки зрения, мы должны показать, в какой мере христианство признает такое значение. В каком отношении это последнее находится к общечеловеческим правам женщины? Остается ли христианство постоянно верно своему общему, уже известному нам принципу в учении о значении женщины в частных условиях ее жизни как жены, матери и т. п. или же отступает от этого принципа, как иногда думают?
В силу естественного, всеобщего закона происходит взаимное влечение одного пола к другому. Закон этот присущ всему животному миру. Но у людей, как существ разумно-нравственных, и взаимное влечение полов должно подчиняться не простым инстинктивным требованиям животной натуры, но сообразовываться с разумно-нравственными началами. Отсюда взаимное влечение полов является в форме брака, те или другие условия которого всегда, так или иначе, отражаются на положении женщины. Чем ниже разумно-нравственное развитие людей, тем в более грубых формах являются взаимные отношения полов, и брак приближается даже к простому животному соитию.
Иисус Христос, Который собственно ничего не предписывал противного нашей природе, но, обуздывая ее животную сторону, старался особенно о развитии разумно-нравственных начал, предложил сообразно с этим и образец взаимных отношений между мужчиной и женщиной, основанный на этих началах.
Животный взгляд на женщину, под влиянием которого в ней видят только предмет чувственного наслаждения, исключительно ценят ее половую привлекательность, совершенно противен духу христианства. Кто смотрит на женщину с вожделением или сладострастием, преклоняясь пред ее телесной красотой и женскими прелестями, возбуждая в себе относительно ее нецеломудренные, похотливые желания, тот, по христианскому воззрению, приравнивается к прелюбодеям, а прелюбодеи уже не принадлежат к обществу верных. Они подлежат осуждению и Царствия Божия не наследуют (Мф. 5, 28; 1 Кор. 5, 1—13). равным образом и женщина, старающаяся возбудить в мужчине своими внешними прелестями чувственные пожелания, совершенно унижает свое нравственное достоинство и подлежит осуждению.
В древности также запрещалось прелюбодеяние, но там под ним разумелось лишь внешнее действие преступления; на внутреннее расположение почти не обращалось внимания, ибо таков был уровень нравственного развития людей.
В христианстве же, как учении высшей нравственности, осуждается и внутреннее расположение, если оно нечисто, осуждается и помысел, если он преступен, хотя бы не был приведен в действие.
Запрещение внешних преступлений здесь считается недостаточным; грех поражается здесь в самом своем основании, в самых сокровенных движениях человеческой души. Эта высшая точка зрения на грех прелюбодеяния, очевидно, имеет для женщины весьма важное значение. Отселе она не предмет только чувственного наслаждения для мужчины, нравственное достоинство ее расширяется. Сообразно с таким взглядом на женщину является и высокое ее значение в браке.
Раскрывая Свое учение о браке (Мф.19, 3—5), Спаситель в основание его поставил закон Бога, данный при сотворении человека и, следовательно, присущий самой его природе.
По изображению Книги Бытия, первобытный человек, щедро наделенный от Бога всеми дарами Его благости, не вкушал вполне определенного ему блаженства, пока был один. Эти высокие дары не находили себе приложения, сочувствия. Его мысль искала другого существа мыслящего, его слово безответно и печально звучало в воздухе, его сердце, полное любви, искало другого сердца, равного ему, способного вполне понимать его движения и сочувствовать им. Все эти силы духа, конечно, так или иначе проявляли себя по отношению к Творцу, но Творец, как существо высочайшее, не был вполне доступен человека —твари, не соответствовал уровню его человеческих стремлений. Другие же творения мира видимого по природе стояли ниже человека и тоже не могли отвечать его стремлениям. Человеку нужно было существо одной с ним природы.
Не хорошо быть человеку одному, —говорил Творец, —сотворим ему помощника соответственного ему (Быт. 2, 18). И вот, Бог создал жену — существо одной природы с мужем. Но это не новое творение, не внешняя или случайная прибавка, это как бы восполнение того же, еще не полного человеческого существа. Жена создана после мужа, очевидно, потому только, что человеку нужно было предварительно осознать свою неполноту и необходимость восполнения своего существа.
Поэтому бытописатель, рассказывая в первой главе порядок творения, говорит, наконец, о сотворении человека: сотворил Бог человека, по образу Своему сотворил его: мужчину и женщину сотворил их (Быт. 1, 27). Сообразно с этим и первоначальные названия для мужа и жены тождественны и выражают только различие полов, не более. По-еврейски имя жены —Иша, а мужа —Иш. То и другое может относиться к понятию человека, как его виды: первое означает человека в женском роде, второе —в мужском. Отсюда и Адам взглянул на жену как на часть своего собственного существа: Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей: она будет называться женою (Иша), ибо взята от мужа (Иш) своего (Быт. 2, 23).
С появлением человека в его полном составе явился и закон супружеской жизни. Муж и жена получили заповедь о размножении своего рода, о господстве над всеми тварями и обладании всею землею, а также и заповедь о пище в раю, с известным ограничением (Быт. 1, 28—9; 2, 17; 3, 2), Таким образом, первобытная чета предназначалась жить одной жизнью. Она была тесно связана не внешней только, плотской, но и внутренней, нравственной связью. Выражение Бытия: Будут два одна плоть (Быт. —154 — 2 24), —указывает не на односторонность связи первой четы, но на ее близость и неразрывность, в силу которых муж не может, например, унизить жену, не унижая самого себя, не может отделить своих интересов, своей жизни от ее, так же и жена. Эту же мысль о тесноте связи, о гармонии жизни первобытной четы бытописатель высказал и в последнем стихе 2-й главы: И были оба наги, Адам же и жена его, и не стыдились. Когда же, со времени нарушения первыми людьми должных отношений к Богу Творцу, нарушена была и гармония их взаимных отношений, появление дисгармонии прежде всего сказалось в чувстве стыда: И узнали они, что наги (3, 7).
Приняв в основание тот первоначальный идеал брака, христианство старалось обстоятельнее выяснить его и показало все условия и следствия, с таким браком соединенные.
Если мужчина и женщина составляют собственно две необходимые и равные по своей природе половины целого человеческого существа (Быт. 1, 27), то соединение их в браке вполне нормально, равноправно и не может вести к подавлению той или другой половины. Во имя брачного союза разрушаются, повидимому, самые тесные, кровные узы родителей с детьми. Оставит человек отца своего и мать, —говорил Иисус Христос словами Бытия против фарисеев, не признававших в браке тесного, внутреннего и неразрывного союза, —и прилепится к жене своей и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть (Мф. 19, 5—). Их половые особенности, как физические, так и нравственные, сливаются, взаимно восполняются и дают полный, нормальный тип человека. Отсюда, супружеская связь обязывает ко взаимному согласию, об- щению и неразъединению. Ни та, ни другая половина не имеют каких-либо преимуществ в деле супружеских отношений; воля одного должна сообразо- ваться с волею другого. Ни муж без жены, ни жена без мужа немыслимы (1 Кор. 11, 11). Как жена не властна над своим телом, но муж; так и муж не властен над своим телом, а жена. Уклоняться им друг от друга уже нельзя без взаимного соглашения (1 Кор. 7, 4—).
Таким образом, если муж и жена безраздельно и равно принадлежат друг другу, друг друга взаимно восполняют и довершают, то отсюда, естественно, является требование единства брака. Истинный супружеский союз возможен только между одним мужем и одной женой. Каждый имей свою жену, и каждая своего мужа (1 Кор. 7, 2). "Если бы Бог хотел, —говорит Златоуст, —чтобы жену оставляли и брали другую, то сотворил бы одного мужчину и много женщин".
"Премудрое слово, —рассуждает Григорий Богослов,—в недра обоих полов влияв любовь, побудило их стремиться друг к другу. Но, чтобы не всякая жена стремилась ко всякому мужу, положило предел вожделениям, который называется супружеством. Эту узду для незнающего меры вещества, чтобы при его стремительности и необузданных порывах, когда бы люди кучами привлекались друг к другу, от незаконных сообщений не пресекся священный человеческий род, и неудержимым безрассудством порываемая похоть не возбудила во всех и войн, и огорчений".
Отсюда многоженство, столь распространенное в древности, с христианской точки зрения, является делом совершенно ненормальным, противным самой природе, ибо в нем рассекается одна и та же плоть. Тело рассеченное умирает, и супружеский союз, разъединяемый в полигамии, теряет свою жизнь, свое значение. Потому, что в этом союзе два индивидуума, так сказать, сплавляются в совершеннейшем единстве жизни, и уже ни в одном из них невозможно предполагать нужды входить в такие же отношения с кем-нибудь третьим, четвертым и т. д. Если является таковое стремление, единство жизни прерывается, взаимовосполнение становится невозможным, и брак получает характер чисто инстинктивного, животного влечения, чувственного удовольствия.
История показывает, что полигамия (многоженство) и конкубинат (внебрачное сожительство), созданные сладострастием мужчин, властью и капиталом высших классов, особенно тяжело отзываются всегда на положении женщины.
Следовательно, устанавливая строго единство брака, христианство оказало этим прежде всего неизмеримую заслугу женщине. В полигамии жена является только предметом чувственного наслаждения, нисходит в ряд житейских прихотей, тешащих животные инстинкты. Она не только невольница мужа, н приравнивается даже к его вещественной собственности, которая покидается, когда надоедает, или же, как достояние богатого хозяина, с подобными ей сберегается, как бы в кладовой, —в гареме под стражей. Тут не может быть и речи об искренней, живой супружеской любви, потому что истинная любовь не может делиться, раздвояться, троиться. Развлекая чувство любви, полигамия совершенно убивает его. Если и говорят, что многоженец имеет всегда более люби- мую жену, то конечно это не любовь в ее высоконравственном смысле, а скорее только инстинктивное влечение —преимущественно внешняя, чувственная привязанность, возникшая моментально и моментально же могущая исчезнуть при встрече с новой, почему-либо более завлекающей личностью. В полигамии немыслимо и семейство с тем великим значением, какое имеет в нем женщина в различных отношениях. Деморализуя мужчину, полигамия еще более деморализует женщину, ибо вместо развития в ней высоконравственных женских качеств развивает в ней зависть, ненависть, ревность, плотское вожделение и распутство. Женщина обречена на мучение — всякую минуту и всю жизнь жить в постоянной и непримиримой вражде с тремя, четырьмя и более соперницами, спорящими за сердце общего мужа, который, принужденный разделить себя между многими, не отдается ни одной и, не имея возможности любить всех, кончает презрением всех. Полигамия возможна лишь там, где человеческое назначение ограничивается животными влечениями, целью и задачей жизни поставляется чувственное удовольствие, где чувственное наслаждение является даже предвкушением и небесного блаженства.
Таково мусульманство; таково большею частью язычество, где люди, по выражению апостола, жили в похотях сердец их (Рим. 1, 24); таковы вообще люди, ходящие по плоти, а не по духу (Рим. 8,1).
Offline

Ромашка
 
Сообщения: 484
Зарегистрирован: 01 июн 2013, 21:49


Вернуться в Вопросы по Православию

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron